Книга Его дочь, страница 31 – Кьяра Маркелли

— Шапочка! – отвечаю я вместо Эммы.

Иду искать шапку и слышу, как Эмма что‑то говорит отцу. Когда я возвращаюсь, она замолкает и быстро надевает куртку и обувь. Открывает дверь и выходит на лестничную площадку.

— Пока, Эмма!

Арно кричит, чтобы она его подождала.

— Позвоню тебе позже, – говорит он мне.

Я смотрю, как он спускается по лестнице, кричит мне: «Пока!»

Закрыв за ними дверь, подхожу к окну: вот они, уже на улице, держатся за руки. Я даже слышу, как они разговаривают, пока не скрываются за углом.

Пакет с пончиками лежит на кухонном столе рядом с тарелкой лосося, которую я достала из холодильника и теперь доедаю стоя, беря куски рыбы руками.

Вечером звонит Арно:

— Как прошел день?

— Работала.

Вообще‑то я ничего не делала. Просто включила стиральную машину, потом забыла о ней, белье так и осталось неразвешенным. Пробовала сесть за компьютер, но не могла сосредоточится на работе, в итоге просто бесцельно бродила из комнаты в комнату, пока не позвонил Арно.

— А ты?

— Вернулись домой, позавтракали.

— Гоголь-моголь?

— Нет, но когда‑нибудь мы его попробуем.

Попробуем. Мы. Мы кто? Он и Эмма? Мы втроем? Мне вдруг ужасно захотелось оказаться в этом «мы». Страх потерять Арно и то, что весь день не давало мне покоя: неужели я хотела это сделать? «Нет, – качаю я снова головой, – я этого не хотела. Это была случайность, забудем об этом».

— А потом?

— Потом мы увидели на детской площадке Хелену с мамой, девочки немного поиграли вместе, и мы пошли обедать в тайский ресторан.

— Все вместе?

— Да.

— Она симпатичная?

— Кто?

— Мать Хелены.

— Обычная. Эмма и Хелена, как всегда, устроили бардак, но было весело.

— Эмма успокоилась?

— Да.

Они вернулись в свой мир, где их приняли, защитили. Защитили от меня.

— Как ты?

— Немного устала.

Мне хочется плакать: тоска, страх, одиночество, зависть, ревность – все разом свалилось на меня.

— Просто устала?

Я киваю, как будто он меня видит: я чувствую его так близко. Проглатываю слезы.

— Да. – Но голос предательски дрожит.

— Ливия, все в порядке. Ничего страшного не случилось.

Мягкость голоса Арно, его мыслей обо мне, убаюкивает меня, как легкая волна. Я прижимаю к глазам кончики пальцев:

— Я знаю.

Но это неправда. Что‑то случилось: что‑то, чему я не могу найти объяснения, и это что‑то со временем сотрется, забудется, опустится на дно подсознания.

Эмма тоже что‑то чувствует, она будет придумывать отговорки, чтобы не приходить ко мне домой.

В мае у Арно первая командировка. Новый проект стартовал; Арно с командой аналитиков примут участие в международной программе обучения, которая пока работает только в Европе, но в будущем охватит Азию и Ближний Восток.

Арно едет в Шотландию, оттуда часто звонит мне, рассказывает, что не понимает местных: «Это какой‑то другой английский язык».

Звонит каждый день Эмме, скучает по ней. «И по тебе скучаю», – спешно добавляет он. Интересно почему: от неуверенности и страха меня потерять или это искренняя потребность сказать, что он меня любит?

Мне хотелось бы поехать с ним, уехать на время из Америки. Я скучаю по Европе, было бы здорово провести время вместе: только я и он.

Пока Арно в Шотландии, я не увижу Эмму, и это меня радует.

Потом мы вернемся к нашему обычному распорядку: Эмма будет проводить у Арно каждые вторые выходные, и я с ними большую часть времени. А пока текут одинокие, тихие дни.