Книга Его дочь, страница 45 – Кьяра Маркелли

Немного сплетничаем про его коллег, этих американцев, которые иногда кажутся мне такими пустыми, даже университетские интеллектуалы. Я вспоминаю одного писателя, на творческой встрече с которым недавно побывала:

— Как можно писать книги, имея такие идеально-фарфоровые зубы?

Коррадо это забавляет, и тогда меня несет:

— Они смеются на фильмах в самых неподходящих местах; надевают шорты и сандалии в плюс пятнадцать – стоит только солнышку пригреть. Переписывают детские книги, где есть слово «толстый», но не меняют систему питания. А разве не смешно, что родители спрашивают у детей, что приготовить на обед? Куда поехать в отпуск? И могут ли эти родители сходить в туалет одни, не нанеся травму ребенку?

Конечно, я преувеличиваю. Как можно обобщать всех американцев, ведь и я тоже американка? Просто с Коррадо мне так хочется расслабиться, почувствовать нашу похожесть: эмигранты, покинувшие родину, живущие в другой стране. И где бы эта страна ни находилась, трудности у всех общие – язык, сложности интеграции, ностальгия, отречение от того, что мы оставили, и где‑то там жизнь идет без нас своим чередом. Есть ли у нас возможность возвращения? И можно ли вернуться к себе? Все изменилось за это время.

— Когда ты уезжаешь?

Я справлялась о Коррадо у Эвелин, но он делает вид, что не знает об этом.

— Завтра уезжаю на пару недель. Потом на Рождество. Скучные конференции, вроде сегодняшней.

Я улыбаюсь и чувствую, что мне жаль. Теперь, когда мы снова встретились, мне бы хотелось увидеть его еще раз в ближайшее время.

— А ты?

— Я уеду на Рождество, на несколько дней. Потом летом, если получится, на весь август.

— Приезжай в Париж.

Я удивленно улыбаюсь:

— В Париж в августе?

— У меня есть кондиционер, а вечером в городе вообще чудесно, особенно если знаешь, куда пойти.

Я качаю головой, но Коррадо настаивает.

— Я подумаю, – отвечаю я, возвращаясь к меню.

Проще увильнуть, чем сказать «нет». Так обычно бывает: сначала откладываешь, отпуск пролетает в мгновение ока – не успеешь оглянуться.

Разговор незаметно переходит на тему отношений. Это потому, что я стала пить на голодный желудок.

— Последние были больше года назад, – говорит Коррадо.

Я выспрашиваю подробности, забыв, что придется выкладывать все о себе.

— Она меня бросила. Сказала, что я никогда по‑настоящему ее не любил.

— В каком смысле?

Коррадо неопределенно машет рукой.

— Часто уезжал, не всегда был рядом, наши отношения не были для меня приоритетом.

— Это так?

Коррадо, бросив на меня беглый взгляд, отводит глаза:

— Не обязательно сидеть дома, чтобы любить кого‑то.

— Но быть рядом, даже если ты далеко?

Чувствую, как он напрягся.

— Возможно, это был не твой человек, – пытаюсь я исправить ситуацию.

— Или, возможно, мне лучше быть одному.

Чувствую внезапный дискомфорт. «Тогда что тебе надо от меня?» – так и подмывает спросить. Но Коррадо меня опережает.

— Вернее, так: мы по‑разному смотрели на многое, поэтому хорошо, что мы расстались.

— Должно быть, тебе тоже пришлось нелегко, – говорю я, чтобы его поддержать.

— Я дал ей все, что у меня было. Но и ее можно понять, – продолжает он, – Италия, Париж, теперь вот Нью-Йорк. То здесь, то там. У меня даже подметки горят, – улыбается он.

— Может, однажды ты устанешь от переездов и захочешь бросить где‑то якорь.