Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 104 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Пожалуйста, позвоните мне, если я чем-то могу помочь.

Рудольф шмыгнул носом и поднял взгляд.

— Ее коллекция была оценена более чем в двадцать миллионов долларов, благодаря вам. Графиня была так вам благодарна…

Он уже повернулся, чтобы уйти.

Книготорговец поскреб бороду:

— Может, это и преждевременно, но, по-моему, у меня есть покупатель на всю эту коллекцию, если вам таковой понадобится.

— Мой дорогой сэр… – Камердинер резко повернулся к нему. – Графиня говорила, что она в неоплатном долгу перед вами за ваш терпеливый и самоотверженный труд. Вы помогли ей лучше узнать книги, которые она любила больше всего. – Он прищурился и всмотрелся в лицо своего собеседника. – Я думал, она должна была сказать вам, сэр… Всю свою коллекцию графиня завещала вам.

Из открывшейся двери повеяло холодом, и книготорговец, потеряв дар речи, стоял и смотрел, как камердинер идет по улице к своему лимузину.

И тут, в ярком желтом свете уличных фонарей, вдруг заметил ту рыженькую, что работала у него бесплатно.

Сидя в полном одиночестве на скамейке и пуская кольца дыма, она увлеченно читала роман Розамунд Смит, а на тротуаре рядом с ее отделанным мехом сапожком из сумки высовывалась книга Стивена Кинга. Из-под порванной суперобложки выглядывал переплет «Проклятия Дейнов».

— Я только что проверила оформление витрины, – доложила прекрасная Женя Джонсон, осторожно заглядывая в кабинет босса. – И да, как вы и просили, чулки уже аккуратно развешаны у камина, но… вы и вправду хотите, чтобы это существо повесили за шею, прямо рядом с чулками? В смысле, он ведь даже не шевелится.

Она виновато улыбнулась:

— Или я не вовремя?

Это было наше первое Рождество на Уоррен-стрит, и босс гурмански наслаждался этой праздничной неделей, словно весь мир для него был начинен устрицами, запеченным гусем по-эльзасски и «Жан-Луи Эрмитаж» 1990 года. И почему бы ему и вправду по максимуму не насладиться всем этим уютом и весельем? Знаменитый магазин превратился теперь в сказочный за́мок, уходящий своими башнями в облака, в то время как корешок каждой из книг в нашей бесконечной череде убийственных томов стоял одной ногой в могиле. Стены здесь были обшиты деревянными панелями, за которые дуб отдал бы жизнь – и наверняка так оно и было, я полагаю. Это как если бы великая Александрийская библиотека посвятила свое самое просторное крыло исключительно убийствам (пусть те и гнусны сами по себе, как выразился некий призрак в разговоре с принцем Гамлетом, даже вымышленные) – начиная с Каина (см. «Авель») и заканчивая Каином же, то есть Кейном (см. «Джеймс М.»)^[56] – на любой вкус и цвет.

И в эту праздничную неделю, когда вполне уместным приветствием было «Храни вас Господь, веселые джентльмены!», лично я не знал ни одного джентльмена, который больше заслуживал бы такого обращения. В те времена, когда мой босс еще освещал спортивные события в «Дейли ньюс», я подрабатывал там внештатным фоторепортером, и наши пути пересекались чуть ли не всякий раз, когда О. П. заканчивал интервью и объявлялся я, только что зафотав сложившуюся пополам дальнобойную фуру на скоростной автостраде, – как раз вовремя, чтобы запечатлеть какого-нибудь жокея или копьеметателя, а затем пару минут потрепаться с боссом, что всегда было поучительно.