Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 121 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Добежав до двери, я вытащил из кармана бумажник и порылся в нем в поисках банковской карточки. Мне пришлось дважды чиркнуть ею по считывателю, прежде чем загорелся зеленый огонек и механизм с жужжанием пропустил меня внутрь. Забежав внутрь, я задержался на секунду, чтобы перевести дыхание, молясь, чтобы резь в боку прошла как можно быстрее. Потом огляделся. У подножия стойки, рядом со скомканном чеком, валялся раскрытый сотовый телефон. Я поднял его, положил в карман. Она была здесь. Она была здесь с творением своей бабушки, и этот человек, этот псих… что, похитил ее? Что он вообще задумал? Я знал, что коллекционеры книг частенько бывают излишне увлеченными, даже одержимыми, но это уже ни в какие ворота не лезло. Утерянная рукопись Кирка Мастерса – это и вправду нечто, для некоторых коллекционеров она могла обладать не меньшей ценностью, чем какое-нибудь неизвестное произведение Чандлера, но даже, черт возьми, если б это был только что обнаруженный Сэлинджер, есть вещи, которые любой здравомыслящий человек просто не станет делать!

Я ломал голову, пытаясь сообразить, куда он мог с ней податься. В любой другой части страны вы бы подумали, что он затолкал ее в машину и уехал, но на Манхэттене об этом не могло быть и речи – машин тут ни у кого не было, для начала, а даже если у кого-то и были, пробки в городском центре в разгар рождественского сезона ничуть не способствовали поспешному бегству. Так что им оставалось лишь идти пешком – если только вообще реально средь бела дня увести с собой не расположенную к тому молодую женщину, пусть даже по угрозой нацеленного в спину пистолета или какого-то иного насилия. А если идти так достаточно долго, ей обязательно подвернется какой-нибудь случай вырваться, привлечь чье-нибудь внимание, дать знак проходящему мимо копу. На Сентер-стрит с ее судебными и прочими официальными зданиями копов хоть отбавляй.

Значит, ему требовалось как минимум увести Мэдлин подальше от Сентер. Вероятно, у него имелось какое-то место где-то поблизости, позволяющее побыстрей убрать ее с улицы. Закрыв глаза, я еще раз представил себе этого человека, попытался привести в порядок все, что я о нем знал. Чего оказалось не так уж много. Он был в том возрасте, когда еще можно помнить книги Мэдлин Кирк и воодушевиться перспективой заполучить новую. У него был южный выговор. Ему нравилось кататься на лыжах – или не нравилось, но он все равно это делал. Его мягкие широкие брюки были снизу забрызганы грязью. Может, предплечья у него были мускулистые, а может, и нет. И он был разборчив касательно книг Джона Д. Макдональда – ранние вещи писателя пренебрежительно отмел. Что я мог из всего этого извлечь?

И тут до меня дошло, что вообще-то извлечь я могу вполне достаточно.

И направился обратно на холод.

* * *

Резь в боку так и не проходила, так что волей-неволей приходилось идти, а не бежать. Упорно продвигаясь дальше, стараясь дышать ровно и медленно, чтобы умерить боль, я вдруг почувствовал, как мне на щеку упала снежинка. Затем еще одна. Так что всем нам предстояло самое настоящее снежное Рождество. Обалдеть! Оставалось лишь тешить себя надеждой, что Мэдлин доживет до этого момента.

Добравшись до Мюррей-стрит, я свернул к западу и через полквартала опять увидел те оранжевые неоновые буквы – «Монтаж и ремонт сантехники, 24/7», под которыми красовалось изображение мультяшного вида человечка в рабочем комбинезоне на лямках и малярской шапочке, с огромным разводным ключом в руках и широкой улыбкой на лице. На штанах у него не было никаких пятен, но что вы хотите, это же реклама. А еще ниже – опять неоновые буквы: «Битый флеш».