Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 125 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Все это было – и никто не сумел правильно подать эту историю. О, все эти люди довольно неплохо изложили некоторые факты, но вот что касается правды… Ей-богу, они и близко к ней не подошли. Почему? Да потому, что были журналистами, и потому, что правда оскорбляла их чувства и противоречила их представлениям о мире.

Так что они рассказывали о том, как на месте некогда могущественной «Коза ностры», влияние которой заметно подорвали громкие судебные процессы 80-х и 90-х годов, стали появляться новые гангстерские формирования, жаждущие заполучить свой кусок оставшегося без хозяина пирога. Сосредоточились на том, что называли «предательством» Саркесяна по отношению к Пикароне, и рассуждали о перераспределении лояльности в преступном мире и росте расовой напряженности. И даже обнаружили некоторые свидетельства своего рода профессионального соперничества между Саркесяном и человеком, известным как Мистер Смерть.

Но правда в том, что на самом-то деле с самого начала это была история о вере и искуплении – причем довольно загадочная история, особенно под конец. И это оказалось уж слишком для них – журналистов. Они не могли – да и не хотели – взглянуть на нее с такой точки зрения, поэтому изложили факты таким образом, чтобы и вам это тоже гарантированно не удалось.

Так что сейчас эта задача на мне – подать все так, как это произошло на самом деле.

Начнем с того, что Саркесян был христианином, католиком, человеком очень набожным. Причащался он при каждом удобном случае, по возможности каждый божий день, и исповедовался не реже раза в неделю. О чем говорилось на этих исповедях, я, естественно, знать не могу, но это явно было что-то весьма любопытное, поскольку Саркесян был не только христианином, но еще и «решальщиком» – да и киллером, когда это требовалось – в интересах Раймонда Пикароне. Каким образом Саркесяну удавалось совмещать две эти грани своей личности, можно объяснить достаточно просто: он был глуп. Некоторые люди просто так уж устроены – очень многие, если хотите знать мое мнение, – и он был одним из них: тупым как пробка.

Так что в какой-то день Саркесян мог преклонять колена пред Мессией с мольбою простить его так же, как он сам прощает должникам своим; мог истово внимать проповеди о милосердии и сострадании, с детским предвкушением поднимать глаза на священника, подносящего к его губам тело Господне, – а буквально через час как ни в чем не бывало разделать своими здоровенными кулаками физиономию какого-нибудь должника Пикароне, да так, что зубы того застучат по полу, словно брошенная на него горсть гальки. Чуть ли не каждый из журналистов, освещавших эту историю, высказывал сомнения в искренности верований Саркесяна из-за характера его действий, но в этом они ошибались. И вправду: если вам кажется странным, что человек способен хранить свои религиозные убеждения в одной части своего сознания, а поступки – в другой, никогда не рассматривая последние в свете первых… Ну что ж, поздравляю – пожалуй, вы и сами подходите для того, чтобы стать журналистом.

Нет… Саркесян и молился от всего сердца, и выполнял свою работу от всего сердца, причем все, кто его знал, знали и то, что его работа включала в себя и убийства. То, что он совершал эти убийства весьма эффективно и без видимых угрызений совести, внушало перед ним страх среди врагов его работодателя. А также делало Саркесяна высоко ценимым кадром с его стороны.