Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 109 – Дебби Джонсон

Может, мы целовались секунды. Может, часы. Я совершенно потеряла счет времени. Когда мы наконец отлипаем друг от друга, чтобы перевести дыхание, я крепче стискиваю его плечи – мне страшно, что ноги снова подкосятся. Лиам касается лбом моего, и я чувствую, что он немного дрожит. От смеха.

Я тоже смеюсь. Мы стоим, прижавшись друг к другу, и наслаждаемся моментом.

— Ну, – наконец говорит он. – Это было…

— Лучше, чем в прошлый раз? – предполагаю я.

Лиам отстраняется и убирает волосы с моего лица. Я целую его ладонь. Его зрачки расширяются. Да, думаю я. Определенно лучше.

Дверь гостиницы распахивается, и шумная толпа выбегает наружу. Нас мгновенно окружает целое племя Бирнов.

Кара смотрит на нас, закутавшись в шубу из искусственного меха, и расплывается в улыбке.

— Ну наконец-то, тугодумы! – восклицает она.

Брайан проходит мимо и громко хлопает сына по спине. Братья следуют его примеру. Белла качает головой.

— Безобразие, – говорит она. Язык немного заплетается, но на лице – ни тени печали. – Что за молодежь пошла!

Мне неловко – но я не могу перестать смеяться. Смотрю на Лиама: он еще держит меня в объятиях, словно тоже не хочет отпускать. Он улыбается и быстро целует меня в губы.

Кара – единственная, кто совсем не пил, – грузит инструменты в машину, туда же садятся ее отец и Белла. Остальные со смехом и песнями отправляются в гору пешком.

— Не хочу уходить, но надо, – говорит Лиам. Его пальцы медленно рисуют круги у меня на шее. От малейшего прикосновения меня бросает в дрожь.

— Знаю, – отвечаю я и в последний раз прижимаюсь к нему. – Сочельник. Иди к детям.

Он нехотя отстраняется, и я сразу чувствую эту пустоту.

— Увидимся завтра? – спрашивает он.

Я киваю.

Смотрю ему вслед. Сердце переполняют чувства, а телу так жарко, что трудно поверить, что на дворе снежный декабрь.

Лиам останавливается. Оборачивается. Дарит мне последнюю улыбку, от которой все переворачивается внутри, и исчезает в ночи.

Утром просыпаюсь с двумя чувствами. Первое – такое сладостное и нежное, от него я тут же расплываюсь в улыбке. Я вспоминаю о поцелуе Лиама. О том, с каким теплом он смотрел на меня. О том, что мы обещали друг другу увидеться сегодня. Меня вдруг охватывает такое волнение, словно мне снова шестнадцать.

Второе чувство – вина. Она мгновенно сметает истому. Я ведь не просто разбила сердце Тайлеру. Я солгала самой себе. Говорила ему, что между мной и Лиамом ничего не будет, – и уже через несколько минут доказала обратное.

Я переворачиваюсь на бок. Натягиваю одеяло на голову и радуюсь, что впереди такой насыщенный день. Прошлого не изменить – и, честно говоря, даже не хочется. Что будет дальше с Лиамом – не знаю. Но сожалеть о нашем поцелуе, о том волшебном мгновении я не могу.

Но мне жаль, что я причинила Тайлеру боль. Хоть это вышло и ненамеренно. Не то чтобы я теперь считаю себя плохим человеком. Я всегда старалась говорить с ним честно – даже когда это было трудно. Куда проще было бы подыграть, сказать ему неискренние слова любви, поощрять его веру в счастливое будущее, которое так и не наступит. Но я выбрала другой путь. Это, конечно, не делает из меня святую, но всё же.

Хочется позвонить ему – узнать, как он. Но вправе ли я это сделать? Можно ли сперва ранить человека, а потом заботиться о нем? В итоге я решаю написать. Мол, счастливого Рождества, если захочешь поговорить, пиши. Может, он мне больше никогда не напишет. Придется смириться. Нельзя, чтобы все было только по-моему.