Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 31 – Дебби Джонсон

Первые письма – совсем детские. Списки короткие, между словами – рисунки, так что все это больше напоминает египетские иероглифы. Или эмодзи, нарисованные от руки. Я много-много раз прошу подарить мне щенка и разные игрушки. Невольно расплываюсь в улыбке. Ручки и краски, набор для выпечки, кукла, плюшевый хомяк… кто вообще мечтает о плюшевом хомяке? Получается, что я.

Первое полноценное письмо датировано 1996 годом. Мне тогда было девять. Почерк гораздо аккуратнее, записи сделаны карандашом: видно, что некоторые слова стерты и переписаны. Орфография явно давалась мне с боем. Видимо, я уже начала подозревать, что Санта в таких вещах привередлив. Разглаживаю письмо на коленях – бумага смялась и пожелтела. Послание довольно длинное. Я явно старалась.

Дорогой Санта,

Я весь год была очень хорошей девочкой. Ну почти. Один разок пнула Льюиса под зад и он упал лицом прямо в собачью какашку. Мисс Джонс сказала что это хулиганство. А мама сказала что он сам виноват потому что обозвал моего друга Лиама плохим словом, а за друзей надо всегда заступаться. Да и вообще я не знала что на земле лежит какашка, значит это не совсем моя вина. Лиам никакой не вонючий карлик! Зря он так сказал. И разговаривает он не странно, он просто из Ирландии. Дом у него очень маленький, а еще у него пять братьев и сестра, а ванная всего одна. Вот он и не моется так часто как мы. Ну да, иногда от него немножко пахнет. Но смеяться над этим всё равно нехорошо правда? Так что когда Льюис приземлился в какашку я была очень рада хоть виду не подала. Как же от него потом воняло! В общем если меня еще не вычеркнули из списка хороших детей я бы очень-очень-очень хотела на Рождество:

1. Щенка. Любого, но лучше пятнистого как в Сто один далматинец

2. Плюшевого Элмо из Улицы Сезам

3. Блокноты и ручки чтобы писать истории

4. Куклу Бэби Борн

5. Игрушку Стретч Армстронг^[6] (это я хочу подарить Лиаму, он давно о таком мечтает)

Большое спасибо. Надеюсь Рождество вы отпразднуете хорошо.

Элеонор де Вер

Дочитываю письмо и вытираю слезы, выступившие от смеха. Особенно меня повеселило упоминание про собачью какашку. Я всегда заступалась за Лиама – он был мне как брат, которого у меня так и не появилось. Теперь, вспоминая все это, понимаю: ему тогда было ох как несладко. В нашу школу он перешел в семь лет, а до этого жил в графстве Уэксфорд. Он родился в большой ирландской семье, к которой у нас относились просто по-свински. Про них часто говорили: «Ишь, понаехали», а Лиама без конца дразнили за маленький рост и акцент.

Еще я помню, что в тот год Стретч Армстронг все-таки оказался под елкой и был торжественно вручен Лиаму, как только мне разрешили к нему сбегать. У Бирнов дома всегда царили такой гвалт и хаос, что у меня, единственного ребенка в семье, голова шла кругом, и все равно мне там всегда было хорошо. Наверное, игрушку купила моя мама. Либо Санта и впрямь существует.

Листаю письма дальше. Тамагочи, Фёрби, теннисные ракетки с мячиком на резинке. Просьба подарить мне щенка и что-нибудь для Лиама повторяется из года в год.

Сомневаться в существовании Санты я начала, кажется, лет в одиннадцать. До сих пор удивляюсь, что продержалась так долго, – в этом возрасте писать письма Санте уже как-то несерьезно. Хотя, может, дело в том, что я росла одна. Лиам был циничнее (неудивительно с такой-то оравой братьев, сестер и кузенов), но меня от этого цинизма всегда оберегал. Его старший брат Каллум однажды поднял меня на смех за то, что я верю в зубную фею. Лиам тут же двинул ему в нос. Каллум гонялся за ним по всей деревне, но отец быстро узнал о случившемся и вмешался. Оттаскал сыновей за уши (его главный воспитательный метод) и заставил немедленно помириться.