Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 56 – Дебби Джонсон

— Белла. Ладно, ты права – стоило быть осторожнее.

— Зря ты вообще полезла в воду. Если уж так хочется искупаться в море в декабре – будь добра, надень гидрокостюм и возьми с собой друга для подстраховки. Как минимум.

— Ну, ты же меня подстраховала.

Как и любому подростку на свете, ей кровь из носу нужно выиграть спор и оставить последнее слово за собой.

— Это вышло случайно. У меня в планах было спокойно погулять по берегу, но тут – на тебе – какая-то девица полезла в океан. Да еще в гребаных наушниках.

Белла морщится и косится на наушники, валяющиеся на полу.

— Он меня убьет. Это уже третьи за год.

— Это твои проблемы. Думаю, они сдохли, но кто знает. Как ты себя чувствуешь, Белла?

Она делает еще глоток шоколада, прикусывает щеку изнутри. Видно, что нервничает – трясет ногой так, что пальцы отбивают по ковру дробь.

— Нормально. Согреваюсь потихоньку. Пожалуйста, ничего ему не говори.

Последние слова она выпаливает на одном дыхании и заглядывает мне в глаза. Взгляд умоляющий, но с хитрецой. Готова поспорить, эти большущие голубые глаза не раз добивались своего. Я качаю головой.

— К этим приемчикам я тоже невосприимчива. Не надо меня о таком просить: я должна рассказать ему правду. Без лишних драм, без предположений о твоих мотивах. Где ты остановилась? У Бернадетт и Брайана?

Голубые глаза чуть прищуриваются. Белла кивает.

— Да. Иногда живу у них. А иногда – у кузенов. И в Розингсе бываю.

Розингс… Название знакомое, но мне не сразу удается вспомнить, откуда. Ах да, Розингс-Холл. Тот самый заброшенный особняк, где мы зависали в детстве. Когда я отсюда уезжала, он уже стоял пустой, полуразрушенный. Но Белла говорит о нем так, словно внутри вполне можно жить. Значит, за годы моего отсутствия еще кое-что изменилось.

Вопросов у меня хоть отбавляй, но я сдерживаюсь. Белла не так проста, и рядом с ней нужно быть настороже. Я лучше многих помню, какими хитрыми бывают девочки в этом возрасте.

— Ладно. Надо высушить тебя как следует. Придется тебе пока взять что-нибудь из моей одежды.

Белла смотрит на меня с нескрываемым ужасом и выдает потрясенное: «Ни за что!» Я смеюсь в голос: ее реакция такая искренняя, и в ней столько брезгливости, что сдержаться трудно.

— Не нравится мой гардероб, заглянем в папин, – уточняю я, роясь в шкафу. Нахожу несколько вещей, оставшихся после переезда, бросаю на кровать. Пыльноватые, но хотя бы черные. И явно поинтереснее того, что сейчас на мне, особенно с точки зрения Беллы. Она тычет в черные джинсы, а при виде футболки Nirvana с желтой рожицей расплывается в улыбке.

— У меня такая же есть, – говорит она, ухмыляясь. – Только новая. А эта вообще из каменного века.

— Ага. Винтажная. Как и я. Давай, приводи себя в порядок – а потом, так уж и быть, подарю тебе ни с чем не сравнимое удовольствие и отвезу домой.

— Почему удовольствие-то?

— Я тебя обманула. Все будет ровно наоборот. Я официально никогда не водила в Великобритании – так что испытаем судьбу. Считай, что это аттракцион, который может закончиться смертью.

— Круто, – говорит Белла с пугающим энтузиазмом.

Я надеялась, что папа давно сдал свой древний «Астон Мартин» в утиль и пересел на что-то более практичное – в идеале на маленькую городскую машинку с автоматической коробкой передач. Но увы. Королева Милдред, как он ее всегда называл, по-прежнему занимает почетное место в гараже.