Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 71 – Дебби Джонсон

Я ожидала чего угодно, но только не этого. Думала, дело, скорее, в логистике, в том, что папа не может найти подходящего человека, который бы встроился в жизнь гостиницы. В глуши с персоналом всегда непросто, а папа привередлив – это у него с детства, его растили разборчивым.

— Вот как, – говорю я, хмурясь. – А я думала, дела идут хорошо.

— Увы, я немного приукрасил картину, солнышко. Не хотел, чтобы ты беспокоилась. Если честно, мне было несладко. За эти годы не раз приходилось брать бизнес-кредиты, кредитные карты, накопились долги перед поставщиками. После двадцатого года стало совсем тяжело. Пока держусь на плаву, но постоянно приходится выкручиваться: перекладывать деньги со счета на счет, брать в долг у одного, чтобы отдать другому, причем первый потом норовит подать в суд, а второй жалуется, что чек не прошел… Я устал, Элеонор. Если совсем честно – я просто устал.

И по нему это видно. Даже наш разговор дается папе с трудом: рука чуть заметно дрожит на кружке, лицо бледное, осунувшееся, голос измотанный. Вопросов у меня много, но сейчас для них не время. Радостно с ним говорить, но между нами по-прежнему ощущается какая-то неловкость. Слишком много упущено, и мы оба боимся открыться слишком быстро. Я тянусь и накрываю его пальцы своей рукой.

— Мне жаль, пап. Жаль, что тебе было так тяжело. И что ты решил это от меня скрыть.

— Не стоило, знаю, – отвечает папа, улыбаясь через силу. – Это все глупая гордость. А еще я хотел, чтобы ты просто жила своей жизнью. Но раз уж ты приняла совершенно безрассудное решение вернуться, могу наконец признаться. Я разговаривал с Лиамом. Он хочет купить гостиницу. Он сам мне это предложил, а я согласился. Пока только на словах. Здорово, что ты приехала, правда. Я как раз хотел сообщить тебе эту новость лично. Я очень давно мечтал передать все это тебе. Но ты никогда не проявляла особого интереса к гостинице – да и в нынешних обстоятельствах наследство из нее незавидное. Да, крыша у нее симпатичная, но под ней сплошные долги и ответственность!

Я потрясена этой новостью. Прикусываю язык и пытаюсь спокойно обдумать ответ. Лиам мне ничего не сказал – и, наверное, правильно сделал. Лучше было услышать это из папиных уст. К тому же, судя по всему, еще не всё решено окончательно. Но где-то на краю сознания уже просыпается беспокойство. Папа искренне хочет продать гостиницу? Или просто напуган недавним приступом?

— Ты уверен? – спрашиваю я, хмурясь. – Все-таки оказаться в больнице – это потрясение…

Он похлопывает меня по руке и улыбается.

— Дело не в этом, дорогая. Лиам не сидел у моего смертного одра и не уговаривал подписать отречение от престола. Все было ровно наоборот – я сам к нему обратился. Видел, что он сделал для Мэгги, что делает в Розингсе, и решил для начала просто посоветоваться. Кажется, я тебя расстроил… Прости. Тебя тревожит наследство? Я понимаю, ты, наверное, рассчитывала на большее. Я тоже. Я собирался отложить для тебя часть от продажи…

Он думает, что я сижу и подсчитываю убытки. Что занялась ментальной арифметикой и прикидываю масштабы потерь. Меня бросает в жар от одной этой мысли. Я никогда не хотела быть богатой. Никогда всерьез не мечтала о бойфренде-миллиардере. Мне нужно ровно столько денег, сколько требуется, чтобы жить спокойно, независимо и заниматься тем, что мне нравится. И толстому кошельку я всегда предпочту доброе сердце. Я себя знаю. Но знает ли меня папа?