Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 12 – Мо Янь

— Выскреби начисто все вонючие жилы, иначе жрать будет невозможно!

— Успокойся! – крикнула в ответ тетка. – А не веришь – сам приходи и сделай! – И тихо добавила себе под нос: – Вот еще! Выскреби ему начисто, даже Лю Куайдао Быстрорез из больницы не справился бы с этой дрянью!

Даже не попытавшись достать жилы, тетя Ма взмахнула ножом и шумно нарезала шесть бычьих яиц в горку мелких кубиков.

— Эту дрянь даже повар Чан Кайши не смог бы приготовить без запаха, – ворчала она. – Но в этом самом запахе и есть вся соль! Правильно говорю?

Я поспешно согласился.

В этот момент рябой дядя Ма снова застучал в окно, подгоняя:

— Поживей давай!

— Уже, уже! Сейчас на сковороду отправим. Лохань, иди разведи огонь.

Я подошел к печи, вытащил из соломенного уголка пучок сухой травы и разжег огонь.

Тетя Ма пару раз наспех прошлась кухонным веником по сковороде, затем зачерпнула пару капель масла из глиняного горшочка за печью. Аромат мгновенно ударил мне в нос.

В этот момент со стороны ворот раздался крик:

— Бригадир! Бригадир!

Я сразу узнал голос дедушки Ду.

В следующее мгновение старик втащил во двор веревки, привязанные к быкам. Трое только что замученных животных жались друг к другу у ворот, задрав головы. У всех подкашивались ноги, словно они вот-вот рухнут на землю.

Рябой дядя Ма спрыгнул с кана и вылетел во двор.

— Ты чего? Что за безобразие?!

Товарищ Лао Дун выбежал за ним, тревожно спрашивая:

— Что-то случилось?

Дедушка Ду проигнорировал вопрос товарища Лао Дуна и обрушился на рябого дядю Ма с жалобой:

— Бригадир начальник, вам-то хорошо – едите, пьете, жизнью наслаждаетесь, а я?

— Лао Ду, в твои-то годы ведешь себя как малое дитя! – ответил рябой дядя Ма. – У нас в стране есть еще протокольный департамент для приемов, когда Цяо Гуаньхуа будет угощать Киссинджера, тоже к ним за стол полезешь?

— Да я совсем не это имел в виду! – взволнованно ответил дедушка Ду.

— А что же ты имел в виду, как не это? – спросил рябой дядя Ма.

— Товарищ Лао Дун ведь строго-настрого велел не давать им ложиться, особенно Двуспинку, так? Если лягут – края раны разойдутся, так? А разойдутся – не заживут, так? А они так и норовят лечь! Вожу их на веревке – они пытаются присесть, отойду на секунду – уже валяются!

— Так не отходи от них!

— А поесть-то мне когда? – воскликнул старик. – Я хоть и не буду с товарищем Лао Дуном бычьи яйца кушать, но хоть батат дома могу перехватить? Да и коров в производственной бригаде всех тринадцать покормить надо! И поспать хоть немного…

— Понятно, понятно, хватит, ничего больше не говори, партия тебя не оставит, – прервал его рябой дядя Ма, после чего громко крикнул во двор: – Лохань, вот тебе легкая работенка – иди помогай дедушке Ду с быками. Засчитаем как полный трудодень.

Тетя Ма вывалила бычьи яйца на раскаленную сковороду. Масло зашипело, и едкий, но аппетитный запах ударил до самого потолка.

— Лохань, ты слышал или нет?! – орал со двора рябой дядя Ма.

— Иди, я тебе мисочку оставлю, – шепотом пообещала тетя Ма. – Как стемнеет – позову.

Я поднялся и вышел во двор. Багряное солнце уже клонилось к горизонту.