Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 14 – Мо Янь

Именно ее обещал отдать за меня дедушка Ду, и именно о ней я уже успел намечтать себе кучу радужных картин. Как-то раз я стащил из кармана рябого дяди Ма два мао, купил в сельпо двадцать фруктовых конфет – себе оставил только две, а остальные восемнадцать отнес ей. Она уплетала мои конфеты, хихикая от удовольствия, но стоило мне коснуться ее груди, как она без раздумий двинула мне кулаком под дых, так что я аж на землю упал.

— Еще пушок не пробился, а мысли уже о всяком, – фыркнула она.

Чем больше я об этом думал, тем обиднее становилось: восемнадцать конфет коту под хвост, да еще и кулаком обидели. Глупее меня, кажется, во всем мире было не сыскать.

— Верни мои конфеты!.. – разревелся я. – Верни конфеты!..

— Подарок – как дерьмо, коли вышло – взад не запихаешь, – ответила она, забрызгав мне лицо сладкой слюной. – Раз уж подарил, назад уже не отберешь.

— Ладно, – всхлипнул я, – можешь не отдавать, но тогда дай себя потрогать!

— Сестру свою потрогай!

— Не хочу сестру, хочу тебя!

— Вот ведь паршивца кусок! – воскликнула она. – Такой сопляк – и уже руки распускает! Что же будет, когда вырастешь?

— Не дашь потрогать – верни конфеты!

— Вот прилипала! – Она огляделась по сторонам и понизила голос: – Прямо уж очень надо?

Я закивал, потому что от волнения все слова вылетели из головы.

Она юркнула за ствол софоры, натянула полы ватной куртки и нетерпеливо сказала:

— Давай быстрее, коли такой нетерпеливый.

Я потянулся к ней дрожащей рукой…

— Хватит! – отстранилась она.

— Еще нет.

Она отпихнула меня.

— Да пошел ты! С тебя и этого хватит! – И, сверкнув глазами, предупредила: – Если кому-то проболтаешься про сегодня, я тебе рот разорву!

— Вообще-то твой отец пообещал отдать тебя мне в жены! – заявил я.

Она замерла на мгновение, а затем вдруг рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Чего ты смеешься? Это правда! Не веришь – сама у него спроси.

— Тебе-то, мелюзге? – фыркнула она.

Тут мне вспомнилась история, которую рассказывала тетя Ма, – про взрослую невесту и маленького жениха. Я процитировал несколько строчек из той истории:

— Гирька мала, но весы удержит, перец мелок, но жжет язык. Нынче я мал, потерпи немного, завтра стану большой мужик!

— Кто тебя этому научил? – спросила она.

— Не твое дело, – ответил я.

— Ну что ж, – сказала она, – расти себе потихоньку. Когда вырастешь – приходи свататься.

И с этими словами ушла.

Вскоре после этого произошло крайне болезненное для меня событие. Ду Ухуа, обещавшая ждать, пока я вырасту, внезапно обручилась с плотником из соседней деревни. Этот плотнишка был едва ли выше меня ростом, с почерневшими оскаленными зубами и семью вихрами на голове, отчего его волосы вечно торчали в разные стороны. Он часто приходил в нашу деревню за древесиной с пилой и топором за плечом. За ухом у него всегда стильно торчал карандаш. Полагаю, именно из-за этого карандаша Ду Ухуа и согласилась на свадьбу. В день ее помолвки у ворот дома Ду собралась толпа зевак. Я затесался среди них. До меня долетали пересуды деревенских баб, обсуждавших, что все дочки Лао Ду – кровь с молоком, вот и судьба у них сложилась счастливая. Старшая замужем за поваром из народной коммуны, каждый день объедается вкусностями. Вторая вышла за работника лесной промышленности с Большого Хингана. Когда они приезжали в гости, оба щеголяли в лисьих шапках, вельветовых брюках и бархатных кофтах. Третья досталась парню, который ухаживал за овчарками в уездном отделе общественной безопасности. Хотя он и носил обидное прозвище Собачий объедок, но собачьи объедки все-таки мясные. У четвертой сложилось еще удачнее – она вышла за Сун Улуня, начальника забойной группы нашей коммуны. В его руках ежедневно оказывались десятки талонов на мясо, и куда бы он ни пошел – везде его встречали как сладкого пирожочка. Ну а пятая досталась плотнику, который, казалось, был настоящими граблями для загребания денег.