Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 149 – Мо Янь

Мы, мясники, зарабатываем на закачке воды, и как только это запретят, прибыли не будет». Сунь Чаншэн убеждал мою мать собирать утиль, говоря, что это в основном бесплатный бизнес, который приносит только прибыль и обходится без убытков. Моя мать, проведя свое исследование, решила, что Сунь Чаншэн прав, и так мы с матерью начали заниматься сбором рухляди. Через три года мы стали самыми известными повелителями рухляди в радиусе тридцати ли.

Мы погрузили замерзшие картонные листы на трактор, обвязали веревками со всех сторон, и на этом погрузка была завершена. Сегодня мы направлялись в уездный город. Мы ездили в уездный город каждые три-пять дней, и каждый раз я очень горевал. В уездном городе было так много вкусной еды, я чувствовал исходящий оттуда аромат мяса уже за двадцать ли, а кроме мясного запаха доносился еще и рыбный, но ни с мясом, ни с рыбой судьба моя не сложилась. Мать уже приготовила нам паек: два холодных паровых хлебца и кусок соленых овощей. Если утиль продавался по хорошей цене и наши обманные хитрости удавались – в последние годы компания по закупке утиля тоже становилась умнее, их уже надували повелители рухляди из разных мест, – тогда у нее было хорошее настроение, и я получал в награду одну жареную хворостину. Мы сидели в укрытии от ветра у ворот компании местных продуктов, а летом сидели в тени деревьев, вдыхали десятки ароматов, доносившихся с диагональной улицы перед зданием компании, и грызли наши холодные паровые хлебцы с солеными овощами. Та диагональная улица была мясной улицей, под открытым небом стояли десятки больших котлов для жарки мяса, в котлах варились головы свиней, овец, коров, ослов и собак; копыта свиней, овец, коров и ослов; печени свиней, овец, коров, ослов и собак; сердца свиней, овец, коров, ослов и собак; желудки свиней, овец, коров, ослов и собак; кишки свиней, овец, коров, ослов и собак; легкие свиней, овец, коров, ослов и собак; хвосты свиней, коров и ослов. На прилавках лежало горячее парное разноцветное мясо, мясники держали в руках большие сверкающие тесаки, некоторые резали эти вкусности на ломтики, некоторые – на куски. У мясников были румяные, лоснящиеся, пышущие здоровьем лица, а пальцы могли быть и толстыми, и тонкими, и длинными, и короткими, но все это были счастливые пальцы, они могли как угодно трогать это мясо, они были покрыты жиром, пропитаны ароматом. Как бы я был рад стать одним из пальцев мясника! Но я не мог стать счастливым пальцем. Я сидел на холодном ветру и грыз твердый холодный паровой хлебец, и из глаз ручьем текли слезы. Когда мать от щедрот душевных одаривала меня одной жареной хворостиной, мне становилось немножко легче, но слезы все равно текли ручьем. Мать как-то спросила меня: «Сын, о чем ты все же плачешь?» Я ответил: «Мама, я скучаю по отцу». Лицо матери сразу изменилось, она задумалась на мгновение, горько улыбнулась и сказала: «Сын, ты скучаешь не по отцу, ты скучаешь по мясу. Ты не утаишь от меня свои маленькие хитрости. Но сейчас я еще не могу исполнить твои желания, рот человека легко избаловать, а раз избалуешь, беды потом не оберешься. Сколько героев и храбрецов всех времен потакали своему рту и из-за того теряли волю быть человеком и губили великие дела. Сын, не плачь, я обещаю, что в этой жизни у тебя будет время наедаться мясом до отвала, но сейчас ты должен терпеть. Когда мы построим дом, купим машину и найдем тебе невесту, чтобы этот твой скотина отец посмотрел, я сварю целого быка, ты заберешься внутрь его брюха и будешь есть изнутри наружу!»