Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
То был упитанный рыжий лусийский бык с двумя прямыми рогами, его шерсть лоснилась, как атлас, развитые мышцы перекатывались под кожей, словно у тех культуристов, которых я позже видел по телевизору. Он был золотистым, но с причудливой белой мордой, такого беломордого быка я видел впервые. То был кастрированный бык, и на его белой морде горели глаза с красными ободками, которые смотрели искоса, делая морду довольно страшной. Сейчас, вспоминая, думаю, это выражение было точь-в-точь как у легендарных евнухов. Кастрируют человека – у него меняется характер, кастрируют быка – у него тоже меняется характер. Подсказка отца на время отвлекла меня от денег, я обернулся посмотреть на того быка. Лао Лань вел его за собой, самодовольно вышагивая вперед. Ему и было чем гордиться, он жестоко оскорбил нас, но не встретил сопротивления, что значительно укрепило его авторитет в деревне и среди торговцев скотом. Единственный, кто не считался с ним, покорился, и с тех пор в деревне уже никто не посмел бы бросить ему вызов. Но затем случилось нечто потрясающее, о чем я спустя годы все еще вспоминаю с суеверным страхом. Этот ленивый рыжий лусийский бык внезапно остановился. Лао Лань обернулся и натужно потянул за повод, пытаясь силой заставить его идти. Бык стоял неподвижно, как будто ему ничего не стоило загасить грубую силу Лао Ланя. Лао Лань был мясником, один его запах заставлял робких коров трепетать. Даже самые упрямые быки, попав к нему в руки, могли лишь покорно ожидать смерти. Не сумев сдвинуть быка, Лао Лань завернул ему за бок, поднял ладонь и сильно хлопнул по крупу, одновременно резко окрикнув. После такого хлопка и окрика обычная корова обделалась бы от страха, но этому рыжему лусийскому быку было плевать. Лао Лань, только что одержав крупную победу над моим отцом, был настроен воинственно и, не считаясь с нравом быка, пнул его в живот. Рыжий лусийский бык повертел задом, замычал, а затем опустил голову и рванул вперед. Казалось, он снова не приложил никаких усилий, но тело Лао Ланя взлетело в воздух, как будто ничего не весило, расправившись в полете, как легкая соломенная циновка. Торговцы скотом и мясники на площадке остолбенели от неожиданности, раскрыв рты. Ни у кого не нашлось сил даже что-нибудь сказать, и уж тем более никто не бросился спасать Лао Ланя. Рыжий бык, пригнув голову, продолжал нестись вперед. Лао Лань, в конце концов, был человеком незаурядным и в критический момент сообразил кувыркнуться на землю, избежав смертельного удара. Глаза быка налились, и он бросился в новую атаку. Лао Лань, полагаясь на свое великолепное мастерство кувырков, раз за разом избегал смерти и наконец смог поймать возможность и встать. Похоже, он был ранен, но не очень серьезно. Он стоял лицом к быку, согнувшись, с вытаращенными глазами, даже зрачки его не смели дрогнуть. Бык стоял с опущенной головой, изо рта шла пена, он шумно и тяжело дышал, готовый в любой момент начать новую атаку. Лао Лань поднял руку, видимо пытаясь отвлечь быка. Всем своим обликом, сильным с виду и слабым внутри, он был очень похож на напуганного до смерти, но все еще державшегося за свое достоинство матадора. Он сделал коротенький шаг вперед. Бык стоял как скала, лишь еще ниже опустил огромную голову. Новая атака могла начаться в любой момент. Лао Лань наконец отбросил геройские замашки, устрашающе рявкнул на быка и бросился бежать. Большой бык во всю прыть помчался вдогонку, вытянув хвост, словно железный прут. Его копыта выбивали из земли грязь и разбрасывали повсюду, словно осколки снарядов. Лао Лань в панике ретировался. Он инстинктивно помчался туда, где было больше людей, надеясь на защиту, но кому было до него дело в такой момент? Все с криками разбегались, спасая собственные жизни, проклиная родителей за то, что те не родили их с двумя лишними ногами. К счастью, рыжий бык понимал человечью натуру и преследовал только Лао Ланя, не перенося гнев на остальных. Торговцы скотом и мясники разбежались по площадке, кто перепрыгивал через стену, кто залезал на деревья. Лао Лань совсем одурел от ужаса и вдруг побежал прямо к нам с отцом. Мой отец в порыве отчаяния одной рукой схватил меня за шею, другой подхватил под зад и одним движением швырнул на стену. В тот же миг Лао Лань спрятался у него за спиной. Отец попытался отстраниться, но Лао Лань сзади крепко-накрепко вцепился в его одежду, прикрываясь отцом, как щитом. Мой отец попятился назад, Лао Лань, естественно, отступал вместе с ним, пока они не уперлись в стену. Отец принялся размахивать деньгами перед глазами быка, приговаривая: «Бычок, бычок, между нами нет ни новой вражды, ни старой обиды, давай обсудим все спокойно…» Бык опомниться не успел, как отец швырнул деньги ему в глаза и почти в тот же миг напрыгнул ему на голову, всунул пальцы в ноздри, ухватился за кольцо в носу и высоко задрал ему голову. Торговцы приводили быков из западного уезда, там почти все были пахотными, а у всех пахотных быков в носы вдеты кольца. Нос у быка – самое уязвимое место. Мой отец мог быть не самым хорошим крестьянином, но разбирался в быках лучше самых выдающихся крестьян. Я сидел на стене, обливаясь горячими слезами. Отец, я гордился тобой! В тот самый опасный момент ты проявил великую мудрость и смелость, смыл позор и вернул себе лицо. Мясники и торговцы скотом бросились на помощь отцу и повалили беломордого рыжего быка на землю. Чтобы он не поднялся и не ранил людей, один мясник зайцем сгонял домой, принес острый нож для забоя и прямо на гумне прикончил его. Мясник перестарался, почти располовинив ему сердце. Когда он вытащил нож, из раны с шипением хлынул поток горячей крови, превратив моего отца в кровавика. |