Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 205 – Мо Янь

«Невестку в мой дом привели по завету отцовскому, по совету свахи, средь бела дня, с подобающими почестями! – безапелляционно сказала она. – В свидетелях у них само солнце горело, в свахах у них луна ходила! Дитя это чистое, законное! Кто посмеет еще сказать, что он безродный ублюдок, тот со мной на смертную схватку пойдет!» «Невестушка, – не унимался старый секретарь Цзинь Гуй, – даже если вы родите этого ребенка, по правилам ему не оформят прописку. А без прописки не будет и зернового пайка. Невестушка, это практический вопрос». «Когда тигры и леопарды рожают в горах котят, кто им оформляет прописку? И им что, плохо живется?» – спросила бабушка. «Невестушка, – сказал Цзинь Гуй, – никто не боится вас, упрямцев. Коммунистическая партия чего только не боится, только не упрямцев». «Лао Цзинь Гуй, я тебе прямо скажу: этот ребенок – плоть и кровь нашей семьи Цзинь, наше сокровище, – сказала бабушка. – А я, как тигр, это сокровище охраняю. Если посмеете пойти поперек, я готова жизнь положить, но будем биться насмерть!» Бабушка положила мизинец левой руки на деревянную колоду, правой рукой подтащила топор и спокойно сказала: «Лао Цзинь Гуй, смотри и узри мою решимость!» Не успели прозвучать эти слова, как топор взметнулся и с глухим стуком обрушился вниз. Бабушка, сжимая правой рукой левую, поднялась и неспешно пошла обратно в дом. Она даже не оглянулась, словно позади нее никого не было, словно все те пламенные речи и жуткие поступки не имели к ней никакого отношения. Она ушла, оставив Лао Цзинь Гуя и дочку Лао Гао позади. Лезвие того острого топора глубоко вошло в дерево, рукоятка торчала вверх, а рядом с топором лежал желтовато-серый, словно вываренный корень женьшеня, мизинец нашей бабушки.

С мужеством, достойным храбреца, отсекающего себе кисть, наша бабушка своим поступком заставила Лао Цзинь Гуя и дочку Лао Гао капитулировать, тем самым сохранив нам жизнь. Раньше мы часто думали: не была ли жертва бабушки чрезмерной? Неужели только так можно было сохранить нас, находившихся тогда в утробе матери? Но теперь мы поняли: да, если бы бабушка не сделала так, в деревне в конечном итоге обратились бы к грубой силе, связали бы маму и отвезли в больницу при народной коммуне на аборт. Позже мы сами не раз видели целые телеги беременных женщин, которых поселковые начальники хватали, словно свиней, и под охраной вооруженной дружины засовывали в повозки, везли в больницу, где им делали аборт и заодно перевязывали маточные трубы. Так что нашу жизнь в первую очередь спасла бабушка, и только потом – мать.

Но вернемся к тому, как мы появились на свет. Как бабушка пригласила Эрмань, этот момент мы пока опустим. Приведя ее в дом, бабушка укрылась в своей комнате, плотно затворила дверь и больше не показывалась. Наш безответственный отец после той крупной ссоры с дедом совсем перестал приходить домой, исчез словно вода в воде – ни следа, ни тени. Помогать Эрмань остался лишь дедушка, не имевший никакого опыта в гинекологии. В отчаянии он стучался в дверь и звал бабушку: «Старуха, ни раньше, ни позже, ты в другой момент спрятаться не могла?» Но как бы дед ни колотил в дверь, бабушка не издавала ни звука, словно в комнате никого и не было. В полнейшем отчаянии деду пришлось взять на себя роль акушерки. Это стало табу на всю его жизнь, кто осмеливался намекнуть, что он принимал роды у собственной невестки, тот рисковал головой поплатиться.