Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Как только артисты вылезли из повозок, приветствовать их немедленно подошел управляющий. Он кланялся и вел себя с большим почтением, словно происходил из страны благородных мужей. Он проводил артистов в зал, где их взору предстала резная мебель из сандалового дерева, стены, украшенные каллиграфией и картинами известных мастеров, – все здесь поражало изысканным великолепием. Едва они успели сесть, как служанки тут же подали чай, невероятно ароматный – такого аромата артисты никогда раньше не слышали. После чая подали изысканные лакомства, тоже, конечно же, необычные. После угощений последовал настоящий пир – там были такие яства и деликатесы, настоящая царственная роскошь, каких артисты не только не ели, но даже никогда не видели. А уже после трапезы управляющий проводил труппу к сцене и объяснил, что это празднование столетнего юбилея патриарха семьи. Он попросил их сыграть от души, пообещав, что после выступления старый господин непременно пожалует их щедрыми дарами. Сцена оказалась из толстых бревен пихты, высокая и величественная, словно парящий дворец. Вокруг нее висели бесчисленные красные фонари, создавая нереальную и таинственную атмосферу, словно в обители бессмертных. К тому времени актеры уже практически забыли о страхе, я даже не ошибусь, сказав, что они погрузились в блаженство. Но старый пройдоха, руководитель труппы, как назло, вздумал сунуть нос не в свое дело – он решил сначала ставить пьесу о Владыке Гуань Юе[39], да еще велел актеру накрасить лицо красной киноварью, которая, как считается, отпугивает злых духов. Трижды ударили в гонги и барабаны, и Владыка Гуань, прикрыв лицо рукавом халата, вышел на подмостки. Дойдя до авансцены, он издал пронзительный клич, который достиг самых небес, а затем резко отбросил рукав, открыв лицо, – боже правый, вот тогда-то и случилась беда! Раздались душераздирающие вопли и демонские завывания, все фонари разом погасли, все прекрасные картины исчезли, сцена с грохотом рухнула, и не осталось ничего, кроме тьмы, кромешной тьмы, такой тьмы, что хоть глаз выколи. Тут же поднялся ураганный ветер, полетели песок и камни, актеры закричали и заплакали. С огромным трудом они дождались рассвета и обнаружили, что вся труппа кувыркается по кладбищенскому пустырю. «А кто такой Владыка Гуань? – сказал Седьмой дядя. – Повелитель, усмиряющий демонов! Разве кучка лисиц-оборотней могут устоять перед его мощью?» Выслушав историю Седьмого дяди, я сильно вознегодовал на того руководителя труппы. Этот человек поступил не по-товарищески – допустим, мы лисы, но мы с искренним радушием пригласили их, угощали хорошим чаем и едой, зачем же им было пугать нас, прикидываясь божествами? Полагаю, что и сами актеры, должно быть, жаловались на руководителя: зачем зря призывать какого-то Владыку Гуаня, из-за него сорвался хороший спектакль, а ведь иначе люди и лисы могли бы веселиться вместе, в гармонии и радости, – не прекрасно ли? «Только взгляните на этого дурня, – сказал Седьмой дядя. – И вправду поверил!» Пока я размышлял об истории с лисами, наш спектакль постепенно близился к концу. Вот-вот на сцену должен был выйти наш командир, а Седьмой дядя до сих пор не явился. Наш командир загримировал лицо красным, а потом нарисовал на красном лице две мечевидные брови, уходящие прямо к вискам. В те времена это была самая популярная маска героя, похожая на Эрланшэня[40], весьма грозная и внушительная. Погода стояла сухая и холодная, мороз поднимался из самых недр земли. На кончике носа нашего командира висела прозрачная сопля, замерзшая в сосульку. Его почтенный нос, без сомнения, закоченел, став похожим на ярко-красную морковку. Он ходил взад-вперед за сценой, неясно было – то ли от беспокойства и смятения, то ли оттого, что замерз и не мог усидеть на месте. Если верно последнее, то он пытался с помощью постоянного движения размять кости, ускорить кровообращение и помочь организму противостоять холоду. |