Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 87 – Мо Янь

Позвольте мне вернуться к началу этого рассказа, мое повествование все сбивается на окольные пути, не могу избавиться от этой дурной привычки, мне правда очень стыдно.

Седьмой дядя собрал свою драгоценную сумку, вернулся на середину двора и продолжил чинить телегу. И за починкой подхватил предыдущую тему:

— …Почему говорят только о тележках, но не упоминают о штанах? Это несправедливо, я умру, но не смирюсь… Когда мы переходили реку Вохэ, лед на ее поверхности был толщиной в полпальца, политрук скомандовал и, голый, с полными пшена штанами на плечах, повел нас и первым ринулся в реку. Мы с ревом, с полными пшена штанами на плечах, побежали в воду вслед за политруком. Лед на реке с треском ломался, ледяные осколки резались, как лезвия ножей. Вода в той реке была до жути холодной, я готов поспорить, что нет на свете ничего холоднее воды в реке Вохэ. Мы вышли на другой берег, глянули вниз – а у нас и животы, и ноги все в кровоподтеках, порезанные льдом. Но не эти раны причиняли больше всего мучений, хуже всего пришлось яйцам, братишки от холода аж в живот втянулись. Эта боль не похожа ни на какую другую, про нее, пожалуй, можно сказать «раздирающая кишки и разрывающая брюхо»; те, кто испытывал ее, поймут без слов, а те, кто нет, – не поймут, как ни объясняй. Политрук велел нам погреться у костра, он был опытный и громко скомандовал нам: «Товарищи, грейте в первую очередь там, выманите почтенного наружу, потом будете греть остальное». Мы всегда слушались политрука и стали усердно прогревать то самое место. Политрук снова крикнул: «Держитесь от огня подальше, если прожаритесь – цыплята не заведутся!» Мы всегда слушались политрука и убрали то место подальше от огня. Грели долго, пока наконец не выманили их обратно.

Седьмая тетушка проходила мимо нас с тазом корма для свиней в загоне. Она склонила голову набок и мимоходом отчитала Седьмого дядю:

— Ты хоть бы слово по-человечески сказал! Целый день несешь околесицу, просто тошно слушать! – Затем она обернулась ко мне: – Только и знает, что хвастается, говорит, что окружной комиссар Ли спал с ним нога к ноге и они побратались на всю жизнь. Но попроси его сходить к комиссару Ли, устроить Юэцзиня на работу – ни за что не пойдет. Убей – не пойдет.

— Да что вы, бабы, понимаете? – гневно выпучил глаза Седьмой дядя. – Еще не настал критический момент, когда настанет – я сам к нему пойду. Вообще-то мне даже лично идти не нужно, пошлю письмо за восемь фэней, и комиссар Ли обязательно пришлет за мной вертолет! – Он хлопнул по фиолетовому шраму на животе. – Думаешь, это собака укусила? Нет, это не собака, это я стерся об землю, когда тащил комиссара Ли на спине от Няньчжуана до Сюйчжоу. Комиссар Ли был тяжело ранен, не вынеси я его из-под огня, жил бы он сегодня? Племянник, теперь ты понимаешь, насколько глубока наша связь с комиссаром Ли?

— Понимаю, – ответил я. – Выше небес и глубже океана. От Няньчжуана до Сюйчжоу, наверное, добрых двести ли? И вы их все проползли по капельке. Легко ли это? Нелегко, действительно нелегко. Без воли тверже железа и прочнее стали никак не справиться.

— Мудрый племянник, – растроганно сказал Седьмой дядя, – на всей земле понять меня можешь только ты!

А теперь поговорим о штанах Седьмого дяди.