Книга Чесночные баллады, страница 147 – Мо Янь

— Значит, это ты повел всех громить кабинет уездного? – грозно поинтересовался сидевший в центре полицейский.

— Начальник, я и не знал, что это кабинет уездного… Как только сказали, что это кабинет уездного, я больше не осмеливался там ничего трогать… – проговорил коленопреклоненный Гао Ян.

— Хорошо устроился! – сурово оборвал его полицейский. – Или ты хочешь сказать, что можно просто так вваливаться и крушить чужие кабинеты?

— Начальник, я сам не понимаю, как оказался впутан во всю эту историю… Начальник, я с детства человек смирный, ничего дурного я не делал…

— Получается, смирным людям разрешается жечь госсоветы?! – язвительно отозвался полицейский.

— Не я огонь разжег… Это была четвертая тетушка…

Полицейская передала исписанный лист сидевшему в центре полицейскому. Тот быстро перечитал написанное и спросил:

— Гао Ян, это все, что ты можешь сказать?

— Да, все.

— Распишись!

Второй полицейский подтащил Гао Яна к столу. Полицейская дала ему ручку. Ручка безудержно дрожала в руке Гао Яна. Он даже запамятовал, сколько горизонтальных черт в иероглифе его имени: три или две. Полицейская подсказала:

— Три черты^[98].

— В камеру его!

— Начальник! – Гао Ян снова бухнулся на пол и взмолился: – Начальник, я не хочу обратно в ту камеру…

— Это почему же?

— Они меня там бьют, начальник, прошу вас перевести меня в другую камеру.

— Пускай смертника навестит! – объявил полицейский в центре вставшему рядом коллеге.

— Номер 9, хочешь поглядеть на смертников?

— Хочу, все что угодно, лишь бы с теми людьми больше не сидеть.

— Отлично, только вы смотрите, чтобы он себя не прикончил. Место там завидное, тебе там с каждым приемом пищи будет доставаться лишняя булка.

Смертник перед ним был человеком с лицом грязно-желтого цвета, без бороды, в провалах глазных впадин метались зелененькие глазки – пугающий лик.

Попав в камеру смертников, Гао Ян понял, что допустил грубейшую ошибку. Здесь была только одна койка, а на пол еще кинули истлевший соломенный тюфяк. И руки, и ноги смертника скрепляли кандалы. Мужчина сидел на корточках в углу и волком глядел на новенького.

Гао Ян робко поклонился.

— Старший брат, начальник меня определил к вам в компанию.

Смертник оскалился, рассмеялся. Лицо у него, как и зубы, было цвета золота.

— Подойди сюда… Сюда… – позвал Смертник, кивая головой.

Гао Ян сначала не решался, но, отметив, что Смертник весь в оковах и не может свободно передвигаться, понадеялся на отсутствие беды и осторожно подошел.

Смертник все улыбался и кивал головой, призывая подойти поближе, еще ближе, совсем близко.

— Старший брат, чем я могу быть вам в помощь?

Не успел Гао Ян договорить, как Смертник размахнулся железной цепью между руками и со всей силы жахнул ею Гао Яна по голове. Гао Ян что-то ойкнул про маму и в панике ретировался к железной двери. Смертник вскочил как был, гремя всеми оковами, лицо выдавало всю его злобную натуру. Грохоча цепями, он бросился на Гао Яна. Тот прошмыгнул у Смертника под мышкой и запрыгнул на железную койку. Смертник кинулся к койке – Гао Ян снова перебежал к железной двери. После нескольких десятков таких кругов Смертник плюхнулся на край койки и, скрежеща зубами, проговорил:

— Если приблизишься – сожру, надо же хорошенько закусить перед смертью.