Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
Мать Дуншэна воскликнула: — Видишь, осел понимает человеческие слова, услышал, что ты собираешься его бить, – сразу быстрее зашагал. Отец Дуншэна попросил: — Разогрей мне вина! Учитель слушал, как супруги, устроившись на кане, в два рта попивали вино и смеялись, и на сердце у него становилось то сладко, то кисло, то горько, то остро, трудно было сказать, что именно он чувствовал, но в раздумьях стал он сбавлять шаг. Отец Дуншэна крикнул: — Одолжила ты ленивого ослика, пойду-ка я этого выродка отлуплю! Учитель от таких слов решил не лениться, а разбежался изо всей мочи, раскручивая жернов. Мать Дуншэна заметила: — Не ходи к нему, ему достаточно слов – и он побежит как миленький! Учитель обливался потом, но не мог себе позволить сбавить скорость. Отец Дуншэна проговорил: — Мать моего сына, раз уж нашего паренька нет дома, может, воспользуемся моментом? Мать Дуншэна охнула: — Ненасытный оболтус! Не боишься, что ослик будет нас подслушивать? Отец Дуншэна крикнул: — Щас уши ему оторву! Учитель опять испугался до полусмерти и помчался вокруг жернова. Мать Дуншэна заявила: — Не надо ему ничего отрывать, все равно ослик только и знает, что мелет зерно, к чему ему за нами подслушивать? Учитель все крутил жернов и слушал, как муж и жена занимались всем известным делом на кане, но ничего поделать не мог, оставалось безмолвно сносить мучения, невыразимые страдания он пережил тогда. Сотворив дело, отец Дуншэна объявил: — Матушка, я пойду на южный склон, помотыжу землю! Мать Дуншэна сказала: — Иди скорее! Отец Дуншэна вышел из дому. Учитель опустил голову внутрь жернова. Вбежала мать Дуншэна. — Учитель, пока батюшка в поле, давай, беги быстрее! Учитель сбежал. Через несколько дней Дуншэн сказал учителю: — Наставник, моя мать говорит, что снова интересуется вами. Учитель схватил Дуншэна за руку, стукнул его линейкой и прикрикнул: — Гаденыш! Снова хотите, чтобы я вам жернов крутил? Гао Ма расхохотался. — Да, этому учителю пришлось хлебнуть горя! Старик Ван заметил: — Сытая жизнь рождает сладострастие, голодная жизнь – вороватость, и обе эти поговорки верны. В прошлом повсюду хозяйничали бандиты, а в последние годы нам живется привольнее, разбойников стало поменьше, а вот людей, которые за женщинами увиваются, развелось сильно больше, вот если бы ты, мой мальчик, так голодал, что голова твоя еле держалась, ты бы не обрюхатил Цзиньцзюй! Гао Ма смутился. — Третий батюшка, мы с Цзиньцзюй любим друг друга, рано или поздно мы поженимся. Старик Ван покачал головой. — Я вижу у тебя во лбу темную силу, в ближайшие сто дней жди беды. Будь осторожнее, если можешь отсидеться дома – сиди дома. — Я в эти ваши суеверия не верю, – заявил Гао Ма. — Не-не-не, тебе нельзя в это не верить, – загадочно произнес старик Ван. – Нынче весной показалось аж два солнца – это не к добру; смотрел я телевизор у Гао Чжилэна на пятую стражу в Новый год, там кто-то, не то мужчина, не то женщина, пел «Пламя, пламя, разгорается на северо-востоке» – это тоже дурная примета. Гао Ма выпрямился, подумал: «А ведь правду говорил старик Ван, я действительно попал в беду, и на северо-востоке леса загорелись. Ничего не боишься и ни в какие суеверия не веришь, пока дома больной не заведется. Непростой человек этот старик Ван». |