Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
Тут только Гао Ян разглядел, что на пустыре перед родильным отделением уже стояло две коровьих повозки, одна лошадиная, да еще одна тачка, на перекладине которой, похоже, висел ковер. — У тебя жена там рожает? — Ыгы. — А что так тихо? — Все уже закончилось. — Кто родился? — Неизвестно еще. – Мужчина подошел к двери, приложил ухо к щели. Гао Ян вернулся к воротам, подкатил ослиную повозку поближе. Поднялась луна, темно-красная, края расплывчатые и помутневшие. Во дворе здравпункта имелось немного ярких красок, пышно цвел посаженный у стены дурман индийский, нечеткие силуэты бутонов напоминали теснящихся во мраке мотыльков. Целебный аромат цветов боролся с вонью нечистот из сортира, запахи сменяли друг друга, накатывая волнами. Гао Ян поставил свою повозку бок о бок с остальными. В каждой повозке сидела или лежала беременная женщина, а рядом с каждой повозкой стоял мужчина. Луна побелела, повозки и люди постепенно приобрели очертания. Два буйвола что-то жевали, с губ у них свисали искрящиеся шелком-сырцом нити слюны. Один из мужчин у повозок курил, другой оперся о кнут. Лица всех мужчин казались Гао Яну смутно знакомыми, все они были из одной волости, из поселков чуть к востоку или к западу от их собственного, возможно, они где-то встречались. Все три женщины в повозках были нечесаными и неумытыми, человеческим их облик сложно было назвать. Женщина в повозке с западной стороны громко рыдала, тяжко было выносить эти звуки. Рядом с повозкой вертелся мужчина, бормоча себе под нос: — Не ори так, не ори, перед людьми неудобно. Со стуком распахнулась дверь родильного отделения, включилась лампочка под карнизом, на свет вышла врачиха в белом. Она была в резиновых перчатках по локоть, перчатки были мокрые, вероятно, в крови. Крутившийся в дверях мужчина тут же подбежал, взволнованно спросил: — Доктор… Что там? Врачиха пробурчала: — Девчушка! Услышав это слово, мужчина закачался всем телом и упал навзничь, затылок его брякнулся об обломок черепицы, который с грохотом откликнулся на удар, скорее всего, от обломка теперь остались одни только осколки. Врачиха выдохнула. — Ну что ты? Времена уже не те, мальчики, девочки – все одно! Если девочек не будет, то откуда будут браться мальчики, из трещин в камнях? Мужчина медленно выпрямился, посидел немного – и по-бабьи разревелся, плакал он и причитал: — Чжоу Цзиньхуа, Чжоу Цзиньхуа[112], вот же ты никчемная, ты меня в могилу свела…[113] Из комнаты слышался плач женщины – видимо, Чжоу Цзиньхуа, предположил Гао Ян. Он смутился: а почему не слышно, как плачет новорожденная? Не удавила ли ее Чжоу Цзиньхуа? Врачиха объявила: — Давайте скорее, забирайте жену и ребенка, столько еще людей ждут родов! Мужчина поднялся, на заплетающихся ногах прошел в акушерское отделение. Вскоре он вышел, удерживая в руках сверток, встал в дверях и сказал: — Доктор, может, кому-то девочки нужны, помогите нам найти ей мужа! Врачиха распалилась. — Выкинь эту хрень из головы, поезжай домой и воспитывай ее, как исполнится восемнадцать лет – сможешь продать ее за несколько десятков тысяч. Из-за спины мужчины показалась женщина средних лет, волосы у нее были так взъерошены, что напоминали сорочье гнездо, одета она была в одно рванье, серое лицо дополняли усохшие до птичьих лапок руки, в роженице мало человеческого оставалось. |