Книга Чесночные баллады, страница 18 – Мо Янь

Четвертая тетушка же, глядя прямо на Цзиньцзюй, прикрикнула:

— А ты чего не ешь? Чего расселась? Рецепт пилюли бессмертия придумываешь, чтобы провидицей стать?

Цзиньцзюй ответила:

— Я не голодна.

— Все твои подлые задумки мне известны, и ничего у вас не выйдет, – заявил четвертый дядюшка.

Цзиньцзюй, посмотрев на Гао Ма, объявила:

— Я не хочу, я не пойду за Лю Шэнли.

— А тебя никто не спрашивал, полудурка! – прикрикнул четвертый дядюшка, стуча чашечкой трубки по столу.

— А за кого пойдешь? – спросила четвертая тетушка.

— За Гао Ма! – заявила Цзиньцзюй.

Тут Гао Ма поднялся и завел речь:

— Четвертый дядюшка, четвертая тетушка, в Законе «О браке» сказано…

Не успел он и начать, как услышал вопль четвертого дядюшки:

— Всыпьте от меня этому выродку! В дом пришел нас срамить!

Братья Фан побросали лепешки, выхватили табуретки из-под задниц, кинулись вперед и принялись без разбору и без зазрения совести лупить Гао Ма. Табуретки чавкали по плоти. Отбиваясь, Гао Ма крикнул:

— Не по закону бить человека! Не по закону!

— Какой здесь закон? Тебя убить мало, – отозвался Фан Ицзюнь.

Плача, Цзиньцзюй бросила:

— Гао Ма, беги скорее!

Гао Ма, отирая кровь со лба, проорал:

— Ну и бейте, доносить не буду, а чувства наши с Цзиньцзюй не растопчете.

Четвертая тетушка, перегнувшись через стол, ударила Цзиньцзюй скалкой по лбу.

— Бесстыжая, как ты матушку разгневала!

Четвертый дядюшка вопил во весь голос:

— Гао Ма, я отымел всех твоих предков! Забью ее до смерти, чтобы она тебе женой не стала.

Гао Ма стер кровь с брови и сказал:

— Четвертый дядюшка, меня бейте сколько хотите, я все снесу с радостью, но если вы на Цзиньцзюй руку поднимите, то я на вас заявлю куда надо.

Четвертый дядюшка взмахнул трубкой и стукнул ею по голове Цзиньцзюй. Та ойкнула и повалилась на землю.

— Иди куда хочешь со своими жалобами, Гао Ма! – заключил четвертый дядюшка.

Гао Ма хотел было броситься к Цзиньцзюй, помочь ей подняться, и тут Фан Исян повалил его табуреткой.

Когда Гао Ма пришел в себя, он обнаружил, что лежит на улице, посреди улочки. Что-то мохнатое застилало ему лицо, это была та самая лошадка цвета красного финика. Несколько звездочек жалостливо сияли между наслоений облаков. Все так же громко орали попугаи Гао Чжилэна. Гао Ма поднял руку и дотронулся до гладкой, как шелк или атлас, шеи жеребенка. Тот потерся мордой о тыльную сторону его руки, медный колокольчик на шее лошадки радостно зазвенел.

На следующий день после побоев Гао Ма отправился в волостное правительство, нашел местного помощника по гражданским вопросам Яна.

Захмелевший помощник восседал на изодранном диване и булькал чаем. Увидев вошедшего Гао Ма, он никак его не поприветствовал, а только вылупил на него отупело округленные глаза.

Гао Ма объявил:

— Помощник Ян, Фан Юньцюнь в нарушение брачного закона понуждает дочь выйти за Лю Шэнли, Цзиньцзюй повиноваться не хочет, так он ей за это трубкой лоб разбил.

Помощник по гражданским вопросам с трудом отставил чашку на квадратный столик подле дивана и холодно усмехнулся.

— Гао Ма, кем тебе Цзиньцзюй приходится?

Промычав некоторое время, Гао Ма наконец заявил:

— Невеста она мне.

— Насколько мне известно, Фан Цзиньцзюй – невеста Лю Шэнли, – заметил помощник Ян.

— Так это против ее воли, она того не хочет.