Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 118 – Халлгримур Хельгасон

— Что вы намерены с этим делать? Вам необходимо их срочно утихомирить.

— Ага-ха. Это вообще стурартово.

— «Ага-ха»? Гм-гм. Вы же здесь полиция?

— Да, но, видите ли… Один в поле не воин. Пусть наш Магнус и обладает непомерной силой… В подобных обстоятельствах следует искать иные пути.

— И какие же?

— Побивать противника можно по-разному, но лучше всего – выбить из седла.

— Не понимаю…

— Застать врасплох. Это лучшее оружие и единственное, когда ты один против тысячи. Это прямо-таки стурарташно.

— И что… и как же мы одолеем этот сброд?

— Гвюдвард, по-моему, лучше сказать, как есть: здесь у нас много чего не хватает. Например, тюрьмы у нас нет, таможни нет, надзора никакого нет. А знаете, сколько у нас тут мест, где торгуют спиртным? Да больше, чем в столице! И со всем этим приходится управляться всего одному полицейскому… то есть мне, если я тут вообще при делах. А вышеупомянутому мне сейчас, на минуточку, за шестьдесят, а я ведь не силач, у меня и рост низковат, и живот толстоват. Я знаю, что наш преподобный Ауртни долго боролся за все это в вашем комитете, а сейчас, когда вы сами увидели собственными глазами такое стурарташное положение вещей и буквально ощутили на собственной шкуре… то, конечно, становится очевидно…

Хавстейн решил не упускать своего шанса, тем более что этот «шанс» сидел тут же, на церковной скамье. Вот сейчас наконец начались настоящие серьезные переговоры с властями. В церкви ночью. Пока длился подходящий момент, хреппоправитель выклянчил у сислюманна намерение, а точнее даже твердое обещание прислать помощника или даже нескольких, завести особую камеру, а лучше даже целую тюрьму для арестантов, а также отряд из шести человек из Эйрарфьорда, которые за один вечер закрыли бы все тайные питейные заведения и после планомерных обысков изъяли все запасы спирта. «Да зиждется страна на законе»^[75], – как сказано в саге о Сожженном Ньяле.

Сислюманн дал согласие на все это и даже кое-что прибавил: очищение нравов в Сегюльфьорде станет самой важной задачей в его сисле. Совокупления под открытым небом будут под запретом, да и в помещениях тоже. (Правда, на это хреппоправитель так улыбнулся улыбкой бывалого человека, что сислюманн тотчас забрал свою последнюю идею обратно.)

Но как решить главную задачу этой ночи? Сислюманна уже сильно клонило в сон, он грезил о своей корабельной койке. Кроме того, нельзя было афишировать, что он пал жертвой всякого зарубежного сброда.

— Я предлагаю вот что: вы выйдете и обратитесь к народу с речью, – сказал Хавстейн хреппоправитель.

— Обратиться к народу?

— Да, мое предложение таково: вы предложите возвратить им их суда, да, а тому капитану – его снасти, с тем, что эта конфискация послужит им уроком. Внушение сегодня означает наказание завтра.

— Что за?.. Да вы с ума сошли! Никогда я этого не допущу. Не могу я такого, и точка!

— И что же вы тогда собираетесь сказать народу?

— Народу? Да нечего мне ему говорить!

— Настоящий предводитель разговаривает с народом. Ведет его за собой. Оттого он и пред-водитель. Преподобный Ауртни так поступает каждое воскресенье, когда стоит вон на той кафедре, – Хавстейн кивнул в сторону церковной кафедры через голову сислюманна.

Гвюдвард застыл с раскрытым ртом. Куда он попал? На курсы предводителей? А этот чудаковатый коротышка на них преподает? Тут снаружи перед дверьми церкви послышалась возня, толпа снова пришла в возбуждение, сквозь разбитое окно доносились неразборчивые, но регулярные выкрики. Но сислюманн их, кажется, не слышал, он склонил голову, роняя слова себе на колени: