Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 87 – Халлгримур Хельгасон

Братья Эвигеры сидели на диване и пили дымящийся горячий шоколад, а Эйрик Х. Блофельд устроился в кресле и вовсю дымил сигарой, разодетый с небывалой роскошью. При шелковом галстуке поверх белоснежного воротничка-«удавки».

— Ага, а вот и он!

Хавстейн хреппоправитель поднялся от своих бумаг на столе, подошел к Гесту в одних носках, в несвежей жилетке, с большим табачным носовым платком в руке и пригласил его сесть в углу гостиной на стул, стоявший там отдельно.

— Садитесь, приятель. А Лауси не придет?

— А он должен был прийти? – удивился Гест.

— Нет-нет, это необязательно, он свое дело уже сделал, – ответил Эйрик и подмигнул одним глазом, вновь присосавшись к сигаре. Табачный дым был не таким густым, как раньше, и все же предпринимателя скрывали плотные облака.

— Да, разве не стурартово^[46], что подобные договоры по-прежнему заключаются? Ведь у наших замечательных братьев планы отнюдь не маленькие! – произнес Хавстейн и посмотрел на Гуннара Эвигера, а тот прочитал по глазам хреппоправителя, что ему надо бы что-нибудь сказать.

— Jau, nettopp. Akkurat. Oss er strålende nøgd med at dette gjekk gjennom^[47].

Хавстейн подошел к столу, извлек некий документ – солидный, официальный – и положил перед Гестом.

— А вот перед вами и контрактус, совершенно строльный^[48] папир! Вот видите: его завизировал сам сислюманн, а равно и все причастные, все уже совсем готово! Это будет ваш экземпляр.

Это был договор о покупке земли, подписанный сислюманном и хреппоправителем, с красиво отпечатанным заголовком и морем мелкого шрифта различных стилей – но в нем глаз сразу натыкался на название земельного участка: «Нижний Обвал, Сегюльф.», вписанное от руки в пустое место посреди страницы. Книзу от него была сумма, также вписанная от руки, цифрами и прописью: «восемь тысяч девятьсот крон».

В самом низу страницы виднелись пять разных подписей. Гест разобрал их: вверху имя сислюманна Эйафьорда – «Гвюдвард Гвюдвардссон», причем, судя по всему, не написанное от руки, а факсимиле, затем ясно читалось имя хреппоправителя – «Хавстейн Гвюдстейнссон», начертанное детски оптимистичным почерком, затем двойная порция каракулей, которые при желании можно было разобрать как «О. Эвигер» и «Г. Эвигер». Братьям явно довелось на своем веку подписывать больше договоров, чем исландцам: их подписи буквально излучали светскость и уверенность в себе. А в самом низу этого соглашения была очаровательно неуклюжая подпись, которую Гест мигом узнал, ведь позапрошлым вечером увидел ее при таких запоминающихся обстоятельствах: «Сигюрлаус Фридрикссон».

Он поднял взгляд от документа и посмотрел на Эйрика, а тот «подписал» его лишь глазами.

После этого визита он не смел возвращаться домой. Он не мог себе представить, как будет смотреть в глаза Лауси. А что он скажет девчонке? Какая же она все-таки наглая! Едва конфирмовалась – а уже участвует в сговоре и мошенничестве! А он даже не протестовал, единственное, о чем спросил, – сумма: мол, почему 8900, а не 10 000 крон, как было заявлено изначально.

— Административные расходы и гербовый сбор. К тому же банк забирает свою долю, проценты, – пояснил Эйрик, а Хавстейн подтвердил, произнеся «угу».

— Понимаю, – ответил Гест, хотя ничего не понял.