Книга Рыбачка и корморан, страница 29 – Лиора Бараш

Ли-Мин не могла не залюбоваться тем, как озорно блестят глаза у юной рассказчицы.

— Тогда Цан Цзе пошел дальше и стал внимательней рассматривать других животных. Их цвета и формы тел тоже имели какое-то значение. Даже красный гребешок у петуха был не просто так: он сообщал курочкам, что их защитник рядом. И вот Цан Цзе думал и думал. И он оказался настолько умным, что изобрел знаки, которые способны передавать значение предметов и явлений. А потом придумал сочетания знаков, которыми можно было передать какую-то мысль. И так у нас появился наш китайский алфавит! – ликующе захлопала в ладоши девочка.

Тут Сиань схватила маму за руку:

— Знаешь, он был настолько умным, что у него было четыре глаза! За счет этого он видел смысл вещей вдвое лучше, чем кто-либо другой во всем мире. Иероглифы, которые он изобрел, – это божественный дар, и сами боги плакали от восхищения, когда их увидели. А тот, кто выучит эти иероглифы, сможет раскрыть небесные тайны и понять божественную истину, и справедливость, и правду, и многое другое прекрасное, что есть на свете.

От ее рассказов Ли-Мин саму затягивало в этот прекрасный мир, где знания не только развивают ум, но и обогащают душу. Ли-Мин даже чувствовала себя значительнее – как будто она тоже провела этот день в школе, учась вместе с дочерью.

Между тем для Сина прежние совместные ужины, радостно встречающая после работы жена, нескончаемые дочкины расспросы – все то, что недавно составляло их счастливую жизнь, вдруг разом исчезло. Теперь, возвращаясь с реки, Син заставал жену за домашними заданиями. Да, ужин для него был готов и ждал на столе, но все чаще употреблял его Син в одиночестве. Исчезли радостные мгновения семейной жизни, которыми он так дорожил.

В какой-то момент Ли-Мин почувствовала, что испытывает Син: одиночество и отчуждение. И ее это очень огорчило. Она поняла, что, если так будет и дальше, Син раскается, что отпустил Сиань учиться в школу. Ведь он может так глубоко об этом пожалеть, думала Ли-Мин, что однажды просто не вернется. Отправится искать счастье где-нибудь еще.

От таких мыслей у женщины пробегал мороз по коже, и она лишалась покоя. Щеки начинали пылать, руки дрожали, и незнакомая прежде тревога словно сковывала тело. Вот только какой из двух возможных исходов страшил ее сильнее? На это Ли-Мин не могла бы ответить с уверенностью.

В любом случае она должна была сделать все, чтобы ничего подобного не случилось. Она слишком много сил вложила в свою мечту, чтобы с ней так легко расстаться!

Одна мысль о том, что Сиань тогда придется надрываться на рисовых плантациях, приводила ее в ужас. Ей не отделаться было от этих мрачных образов. Стоило это представить, у Ли-Мин слабели ноги, учащалось дыхание. Нет, она ни за что не допустит, чтобы ее Сиань прожила скудную ограниченную жизнь безграмотной деревенской девушки, чтобы она вышла замуж за такого же недалекого селянина и до конца жизни ему безропотно прислуживала.

Мысли о счастье Сина тоже, конечно, ее беспокоили, но сейчас Ли-Мин сосредоточилась на том, чтоб обеспечить будущее Сиань. Их дочь должна была научиться свободно и уверенно плавать по волнам мудрости и знаний и чувствовать себя на равных среди образованных и значимых людей. И для начала их девочке требовалось научиться читать и писать.