Книга Рыбачка и корморан, страница 55 – Лиора Бараш

Постепенно Ли-Мин привыкла и к громоздким сапогам, к тяжелому плащу. Дорога к реке тоже стала казаться ей более приятной. Все ее ямы, изгибы и выверты больше не раздражали Ли-Мин, кусты не хлестали по лицу и рукам. Даже глинистая грязь сделалась будто бы податливее и больше не схватывала, норовя стянуть, сапоги. Река, ни за что ни про что отнявшая у нее Сина, теперь делилась с ней своими богатствами, давая необходимую женщине рыбу. Ветерок ласкал ей слух своими песнями, помогая приятнее скоротать время.

Теперь, по утрам идя на реку, Ли-Мин разговаривала с кустами, справляясь, как у них дела, и радостно улыбалась каждому цветочку вдоль пути, словно он расцвел специально для нее. Среди цветов она находила так много разных оттенков, что начинала понимать, откуда Сиань черпает вдохновение. Казалось, ее девочку роднит с природой некая особая, глубинная связь, где нет места посторонним. Дома Ли-Мин уже внимательнее рассматривала картины дочери. И по тропе она теперь ходила бережней, стараясь не наступать на насекомых, которых воспринимала как приветливых друзей, провожающих ее к реке. В отличие от односельчан, насекомые никогда не закатывали при виде нее глаза, никогда не шептались у нее за спиной, никогда не смотрели на нее с жалостью.

Лишь корморан продолжал ее раздражать. Он по-прежнему удерживал у себя власть. Нырял, когда ему хотелось, отдыхал, когда хотелось, и сам решал, принесет ли она в дом еду и сможет ли Сиань продолжать учебу. Чем больше Ли-Мин ощущала его господство, тем сильнее питала неприязнь к черной птице. Она не выказывала ни симпатии, ни восхищения, никогда не хвалила за добычу, как бы ни была ей жизненно необходима эта рыба, и старалась обращаться с кормораном с прохладным, отстраненным уважением. Много раз на нее накатывало острое желание свернуть ему шею и бросить на реке мертвым, как он бросил Сина, но Ли-Мин немедленно подавляла в себе гордость и чувство превосходства, которое, она понимала, пока совсем безосновательно, и заставляла себя относиться к птице-добытчице с должной заботой.

Время шло, но положение ее никак не улучшалось. В сырые студеные дни, когда Ли-Мин с рассветом уходила на реку, казалось, холод пробирает до костей. Посадка на плот всякий раз доставляла неприятности, лишая ее силы духа и требуя более долгих перерывов на отдых. С горем пополам женщина усвоила азы речной ловли, но, в отличие от других деревенских рыбаков, которые уже привыкли видеть ее поблизости, у Ли-Мин по-прежнему была проблема взаимодействия с кормораном. В то время как другие запускали своих бакланов охотиться и только успевали вынимать у них из клюва рыбу, ее черная птица так и не признала авторитет хозяйки. Даже когда Ли-Мин более властным жестом швыряла корморана в реку, снова и снова заставляя нырять, тот продолжал приносить рыбу лишь по собственному усмотрению и нередко возвращался с пустым клювом. Ли-Мин даже видела, как у того блестят глазенки в этом демонстративном неповиновении, словно бы он ждал ее реакции.

Бывали и такие дни, когда Ли-Мин исключительно мягко обходилась с птицей, позволяя ей как следует отдохнуть между заныриваниями и бережно опуская ее на воду. Однако, что бы она ни делала, корморан вел себя как заблагорассудится. Часто она обзывала про себя баклана «зловредной черной тварью». Часто скрипела зубами от злости, потому что ей казалось, птица жестоко играет с ней, сознательно мучает хозяйку или даже помыкает ею. Но в душе Ли-Мин нисколько не сомневалась: это был ее всевластный правитель. Корморан пользовался полным верховенством и собирался главенствовать над ней до последнего своего вздоха. Но как бы Ли-Мин ни желала, чтоб этот день наконец настал, она ждала его со страхом, зная, что, когда птица помрет, она унесет с собой и способность обеспечивать семью.