Книга Рыбачка и корморан, страница 58 – Лиора Бараш

Вселенная Сиань тем временем уплывала дальше и дальше от мира матери. Девочка все больше времени посвящала школьным заданиям и дольше задерживалась в городе. Возвращаясь вечером, быстро готовила еду, делала необходимые дела по дому и вновь принималась за учебу. Их дом заполнился книгами в обложках всевозможных цветов. Для Ли-Мин эти книги оставались запертыми вратами, в которые она никогда не сможет войти, никогда не узнает, что за ними, и не насладится тем, что они хранят. Лишь Сиань могла приоткрывать перед ней эти ворота, рассказывая, что же там внутри. Притом, чем больших высот знания достигала Сиань, тем меньше времени у нее оставалось, чтобы посидеть с матерью – поболтать, как прежде, посмеяться, рассказать друг другу, как прошел день. Ли-Мин теперь редко слышала какие-то рассказы от дочери. Больше не было ни воображаемых путешествий, ни огромных крылатых драконов, парящих над их крышей и исчезающих вдали, ни бесконечных извилистых тропинок в неизвестные края, начинающихся прямо за окном. Сиань, конечно, ей рассказывала про своих учителей, и про уроки, и про школьную жизнь – но для Ли-Мин все это относилось к такому неизвестному и недосягаемому миру, что она не могла ни понять услышанное, ни ему порадоваться.

Постоянным ежедневным спутником Ли-Мин был корморан. С черной птицей они будто бы существовали в отдельном, только им принадлежащем мире. Она знала, что корморан имеет над ее жизнью особую власть, хотя оба понимали, что выживание обоих зависит друг от друга, и ни один не мог бы без другого существовать. Осознание этого позволяло женщине принять свою судьбу, хотя Ли-Мин никогда не переставала злиться на баклана и не забывала его злых насмешек.

Со временем чувство неловкости при появлении с кормораном на реке у нее начисто прошло. Да и другие рыбаки уже привыкли видеть Ли-Мин шагающей в больших сапогах и в плаще по тропинке с коромыслом, затем подкармливающей свою птицу перед охотой. Почти никто уже не глядел ей вслед. Да и она ни с кем из рыбаков не вступала в общение, даже в мимолетный разговор. Она больше не испытывала среди этих людей стыда, не встречала от них жалости, да и вообще никак не тяготилась своим положением. К ним она была совершенно безразлична. В жизни Ли-Мин они имели значение лишь как возможные покупатели картин Сиань, поскольку это обеспечивало продолжение ее учебы. Во всем прочем они не представляли для нее никакой важности.

Со временем востребованность произведений Сиань все больше возрастала, и не только среди односельчан, способных себе это позволить. Порой, прослышав о ее творчестве, люди приезжали издалека, приходили к их дому, изъявляли желание посмотреть картины и какую-нибудь из них купить. Вся эта череда незнакомцев (которых Ли-Мин про себя называла «вторженцами») совсем не радовала женщину. Очень часто ее так и подмывало захлопнуть дверь перед самым их носом и удержать все свое при себе, но это вряд ли пошло бы на пользу Сиань. А потому Ли-Мин заставляла себя держаться вежливо и приветливо, угощать их чаем и домашним печеньем. Постепенно она привыкла к тому, что одну за другой картины снимают со стены и увозят прочь. Ли-Мин научила себя избегать любой эмоциональной связи с ними и воспринимать их всего лишь как случайный набор разноцветных мазков на бумаге. Их роль была служить определенной цели. И Ли-Мин была признательна им за то, что заметно облегчили ей бремя обеспечения семьи.