Книга Рыбачка и корморан, страница 59 – Лиора Бараш

Тем не менее каждая проданная в чужие руки картина все больше отдаляла Ли-Мин от дочери и ее нового мира. И чем легче была финансовая ноша, тем пуще рос между ними разрыв. Ли-Мин сознавала, что так и останется навсегда в деревне – будет кататься по реке, удерживая в равновесии свой утлый бамбуковый плот, на пару с черной птицей, которую она про себя презирала, – в то время как Сиань станет взмывать все выше, улетая в такие края, что Ли-Мин видела лишь в воображении.

Впрочем, причиной того, что мир Ли-Мин настолько переменился, были не только проданные в чужие дома картины. Причастна к этому была и сама Сиань. Будучи уже повзрослевшим подростком с многочисленными интересами, большинство которых были для матери непостижимы, Сиань все больше времени проводила в школе, в университете, на разных учебных курсах. Она занималась и собственно учебой, и педагогикой, и литературным творчеством, и рисованием, и музицированием. С течением лет она все меньше времени проводила дома. Бывало, когда ожидалась презентация ее новой работы, девушка вообще оставалась ночевать в городе. В такие ночи Ли-Мин начинала остро сознавать, что ее мечта дать Сиань образование имеет больше граней, нежели она представляла, и что цена за это оказывается все выше и весомее, чем она когда-то ожидала. Всякий раз, как на нее накатывали эти чувства, Ли-Мин напоминала себе, сколько тяжелого труда вложено в то, чтобы эта мечта осуществилась, и сколько усилий ей стоило, чтобы раскрыть для дочери ворота в большой прекрасный мир. И на этом этапе, когда Сиань энергично устремилась вперед, в свою новую жизнь, всяческие сетования Ли-Мин, несомненно, будут восприняты как неблагодарность – и ее родителями, и Сином, и даже этой высокомерной черной птицей, но более всего – богами, которые помогли ей воплотить высокую мечту.

Всякий раз, когда Ли-Мин взглядывала на корморана, этот презрительный блеск в его глазах напоминал ей о матери, называвшей ее неблагодарной, нерадивой и своекорыстной. Ли-Мин всю жизнь положила на то, чтобы опровергнуть материнские обвинения и доказать ей, насколько она ошибалась. Однако теперь женщина стала понимать, что причиняет зло единственному существу, которое помогло ей подняться над разрушенным миром, помогло выжить среди тоски и опустошенности и принести в дом снедь. Каким бы черным и неказистым он ни был, каким бы ужасающим и вредным ни казался, этот корморан проложил для ее Сиань путь в иную реальность, спасая ее от бесцветного и безжизненного бытия. И вместо благодарности, вместо того чтобы быть ему признательной за ежедневные старания на благо хозяйки, Ли-Мин не дает птице вдоволь еды, унижает и всячески мучает ее, тем самым ослабляя своему охотнику дух и физические силы. Или же настало самое подходящее время, чтобы наконец излить на корморана свой праведный гнев и наказать птицу? Теперь, когда они могли работать в более размеренном темпе и чаще давать себе отдых?

Боясь, куда могут привести ее подобные мысли, Ли-Мин сдерживала себя. Она никогда не сможет выйти из их противостояния победителем, никогда не научится держать под контролем эту черную груду перьев. Птица всегда будет господствовать над ее душой и разумом. Чем больше она осаждает корморана, тем более обязанной ему становится. Чем сильнее его унижает, тем больше опустошенности в ее душе. Чем более к нему сурова и безжалостна, тем крупнее ее собственное поражение.