Книга Проклятый Врач. Том II, страница 18 – Дмитрий Лим

Хирурги ушли. Лиза осталась. Она молча откинула простыню, проверяя повязки на моём левом плече, потом пощупала пульс на правой руке. Её пальцы были холодными.

— Ты бледный, как простыня, — тихо сказала она. — Тебе нельзя было так напрягаться.

— Мне вообще сейчас ничего нельзя, Лиза. Кроме как сидеть и не отсвечивать, — я горько усмехнулся. — Но ты же знаешь меня. Спокойствие — это для монахов и покойников.

Она вдруг наклонилась и быстро, почти неуловимо поцеловала меня в висок. Её губы были сухими и солёными от пота.

— Не смей умирать, — прошептала она мне на ухо. — Я тебя не отпущу.

И вышла, прежде чем я успел что‑то сказать. Я сидел в пустой операционной, смотрел на спящего Богданова и чувствовал, как в груди разливается что‑то горячее, не имеющее отношения к аномальной энергии. Это было хуже проклятия. Это была надежда.

* * *

Дмитрий Борисович встретил нас в коридоре. Точнее, он носился по коридору, как подбитый тетерев, пока не заметил мою каталку, которую толкала Лиза. Рядом, как верный паж, семенил Лёха, держа в руках мою капельницу, словно факел свободы.

— Ким! — Главврач бросился к нам, раскинув руки. — Живой! А Богданов?

— Богданов будет жить, — ровно ответил я. — Лицо мы ему собрали. На биокерамике. Самой дорогой, какую только смогли найти.

Дмитрий Борисович замер. В его глазах моментально включился калькулятор, подсчитывающий убытки.

— Биокерамика? Это же… Саша, это же миллионы!

— Ваша альтернатива — миллионы на компенсации его отцу, когда он подаст в суд за изуродованную морду, — парировал я. — И это ещё не всё. Титановые пластины, которые вы купили для него, были бракованными. Настолько бракованными, что пришлось их конфисковать. Скандал будет знатный.

— Брак? — поперхнулся главврач. — Какой брак? Это же сертифицированный…

— Сертификат сертификату рознь, Дмитрий Борисович. Я отправлю вам отчёт. А пока — мне нужен отдых. И чтобы никто не тревожил меня до вечера.

Мы проехали мимо него. Лёха толкал кресло, Лиза шла рядом, положив руку мне на плечо. Я чувствовал себя ветераном парада Победы, только вот победы пока не было. Была лишь отсрочка.

У двери моей палаты нас поджидала делегация. Во‑первых, Света. Разумеется. Она стояла, прижимая к груди новый бумажный пакет, и смотрела на меня глазами преданной спаниельки. Её халатик был чуть великоват, волосы выбивались из‑под шапочки, а на щеках играл румянец.

— Александр Сергеевич! — она шагнула вперёд, преграждая путь. — Я принесла вам ромашковый чай! Он успокаивает. И пирожки с капустой. Вишня закончилась, но капуста тоже очень полезная для… для пищеварения.

— Светочка, — я мягко взял пакет левой, мёртвой рукой, стараясь не зацепить её когтями. — Ты ангел. Только ангелам положено летать, а не обслуживать калек. Отдай пирожки Лёхе. Ему нужны витамины для нервной системы.

Лёха сглотнул и протянул руки к пакету с видом человека, не евшего неделю.

Но получить пирожки ему было не суждено. Из тени у стены выступила Анастасия. Блин. Я же думал, её заперли в палате. Как эта женщина умудряется просачиваться сквозь стены, как ртуть? Она была всё в том же лёгком халате, расстёгнутом на одну пуговицу больше, чем позволяла этика, и смотрела на меня с тем специфическим голодом, от которого хочется принять душ с хлоркой.