Книга Проклятый Врач. Том II, страница 16 – Дмитрий Лим

— Это не титан, — тихо сказал я, глядя, как чернота расползается по кафелю, словно разлившаяся нефть. — Это проклятие. Кто‑то продаёт нам проклятия как импланты для элиты.

Система перед моими глазами выдала последнюю строку:

АНАЛИЗ МАТЕРИАЛА ЗАВЕРШЁН

ОБЪЕКТ ПРОИЗВЕДЁН ИЗ ПЕРЕРАБОТАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ НИЗШЕГО КЛАССА

БИЗНЕС НА ПРОКЛЯТИЯХ

Кто‑то делал деньги на чужих жизнях. Кто‑то превращал людей в расходный материал для VIP‑пациентов. И я только что сорвал им сделку. В операционной стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь шипением чёрной жижи на полу. Я переглянулся с Лизой. В её глазах плескался ужас. И понимание.

Мы только что вступили в игру, ставки в которой были выше, чем моя парализованная задница. И я был единственным, кто видел крупицы правды на этом прогнившем столе.

Чёрная жижа на полу шипела, пуская пузыри, словно яичница на сковородке, и пахла примерно так же — жжёным белком и чем‑то сладковатым, тошнотворным. В операционной стояла звенящая тишина. Только аппараты ИВЛ мерно вдыхали‑выдыхали за Богданова, который, к счастью, пребывал в счастливом неведении, отдыхая под наркозом.

Игорь Васильевич таращился на свою перчатку, на которой дымился прожжённый участок, потом на меня. В его глазах плескалось всё что угодно — от желания вызвать психбригаду до искреннего, животного ужаса.

— Это… это не титан? — выдавил он наконец голосом человека, только что понявшего, что его любимый «Роллс‑Ройс» на самом деле хитро замаскированная выгребная яма.

— Нет, Игорь. Это не титан, — я откинулся на спинку коляски, чувствуя, как рубашка прилипла к спине от пота. Левая рука ныла, отдавая тупой болью в плечо. Два процента резерва. Я только что сжёг часть своей аномальной батарейки, чтобы выбить из пальцев коллеги кусок ходячего проклятия. И ведь это того стоило. — Это биологическое оружие. Или косметологическое. Зависит от того, как на это посмотреть.

Лиза молча подошла к полу. Движения — резкие, выверенные. Схватила тяжёлый металлический совок и контейнер для биологически опасных отходов. Начала соскребать чёрную, дрожащую субстанцию с кафеля. Моя железная Лиза. Пока другие стоят с открытыми ртами, она пашет.

— Не трогай руками! — рявкнул я.

— Я не идиот, Саша, — огрызнулась она, не оборачиваясь. Совок со скрежетом ездил по плитке. Чёрная масса сопротивлялась, тянулась за инструментом нитями, как сыр моцарелла, но в итоге сдалась и шлёпнулась в пластиковый контейнер. Лиза захлопнула крышку, защёлкнула замки. Контейнер тут же издал глухой, недовольный стон. Или мне показалось? Нет, не показалось. Эта дрянь была живой.

— Конфискуем, — коротко бросил я, кивнув на коробку. — Игорёк, тащи сюда наш свинцовый сейф. Тот, что на тележке стоит.

Игорь Васильевич, всё ещё пребывая в прострации, послушно подкатил к нам тяжёлый контейнер, в котором вчера Морозов притащил осколок. Крышка всё ещё была деформирована, металл оплывшим, но для новых жильцов места хватит. Лиза водрузила пластиковую коробку внутрь и с силой захлопнула свинцовую дверцу. Тяжёлый лязг прозвучал как приговор.

Примечательно, что после этого в операционной словно стало легче дышать. Давящая, почти осязаемая аура чужого безумия, которая заползала в мозг через затылок, отступила. Я выдохнул.