Книга Проклятый Врач. Том II, страница 14 – Дмитрий Лим

— Александр Сергеевич! — Она бросилась ко мне, всунув мне в руку тёплый, ещё влажный пирожок с вишней. — На удачу! Вы справитесь! Я в вас верю!

Пирожок был горячим, сладким и пах домом. Я сжал его в пальцах, чувствуя, как ком подступает к горлу. Эта нелепая, добрая девочка с её розовыми очками была якорем в этом сошедшем с ума мире.

— Спасибо, Света, — прохрипел я. — Если не вернусь, съешь остальные сама. Лёхе не доставайся.

Она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. В этот момент из‑за угла вынырнула Анастасия. Она была в хирургическом костюме, с распущенными рыжими волосами и взглядом, от которого хотелось перекреститься.

— Доктор Ким, — промурлыкала она, скользя взглядом по моему телу на каталке. — Беспомощный гений. Вы даже не представляете, какие фантазии вы мне навеваете. Связанный, зависимый…

— Анастасия, — перебил я её, — отойдите от пациента, пока я не назначил вам лоботомию. Бесплатно. По дружбе.

Она хихикнула, но отступила. А из‑за её спины выросла Лиза. Моя железная Лиза. Она перехватила каталку, оттеснив Анастасию плечом, и посмотрела на меня. Без слёз. Без жалости. Только ледяная решимость.

— Я иду с тобой, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Как твоя сестра.

— Ты не проходила по допускам, — начал я.

— Мне плевать, — она наклонилась ближе, и её губы почти коснулись моего уха. — Если ты умрёшь у меня на руках, я найду тебя в аду и убью ещё раз. Понял?

— Понял, — выдохнул я, чувствуя, как её тёплое дыхание обжигает кожу. Чёрт, эта женщина умела мотивировать.

Операционная. Белый свет, запах хлороформа, кровь. Много крови. Вадим Богданов лежал на столе, и его лицо действительно напоминало кашу. Средняя зона лица была раздроблена, кости черепа превратились в пазл, где половина деталей отсутствовала. Пластические хирурги — два мужика с трясущимися руками — стояли над ним и выглядели так, будто их заставили собрать ядерную бомбу вслепую.

Меня подкатили к голове стола, установив так, чтобы я видел операционное поле. Лиза встала за моей спиной, положив руки на плечи. Её пальцы слегка дрожали, но голос был твёрдым.

— Скальпель, — сказал я.

Система внутри меня молчала. Пять процентов резерва. Налог за шаги. Но за мысли система не брала налога. Пока. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на той точке в затылке. Боль откликнулась сразу, но вместе с ней пришёл и интерфейс. Мутный, дёрганый, но работающий.

Я открыл глаза. И увидел всё.

Мир вокруг покрылся зеленоватой сеткой координат. Лицо Богданова предстало передо мной как сложная 3D‑модель. Каждый осколок кости, каждый разорванный сосуд, каждый нерв подсвечивался флюоресценцией. Мой мозг, усиленный проклятой интеграцией, мгновенно выстраивал карту реконструкции.

— Так, — мой голос прозвучал резко, отрезвляюще, как удар хлыста. — Хватит скулить. Слушайте меня.

Хирурги вздрогнули и повернулись ко мне. Главный, Игорь Васильевич, сглотнул:

— Саша, мы не можем… тут всё в осколках…

— Я вижу, — перебил я. — Левая скуловая кость. Фрагмент три на четыре сантиметра. Сместился вниз, пережимает верхнечелюстную артерию. Игорь, бери крючок Фарабефа, оттягивай мягкие ткани. Видишь синюю точку? Там сосуд. Обойди его на два миллиметра.

Игорь Васильевич прищурился, потом кивнул, удивлённо моргая. Он не видел моих меток, но мой голос вёл его, как поводырь.