Онлайн книга «Проклятый Врач. Том II»
|
— Без наркоза, — прошептал я, беря иглу правой рукой. — Как в Средние века. Только вместо молитвы — мат. Я приставил остриё к коже. Вдавил. Боль была адской. Игла входила медленно, раздвигая ткани, прокалывая связки. Кожа лопнула с тихим чавканьем. Мышцы спазмировались, пытаясь отторгнуть инородное тело. Я стиснул зубы так, что они заскрипели, а из глаз брызнули слёзы. Но я не остановился. Глубже. Ещё глубже. Проклятая блокада должна быть близко. Игла прошла твёрдую оболочку. Я почувствовал это — лёгкий провал, характерный щелчок, который ощущается только пальцами хирурга. Я замер, тяжело дыша, с торчащей из спины стальной спицей. Вокруг иглы набухала кровь, стекая по пояснице. Больно? Не то слово. Это было похоже на то, что мне залили в позвоночник раскалённое олово. Но я должен был это сделать. Осталось самое малое. Разряд. Левая рука. Мой персональный генератор чудовищной энергии. Пять процентов резерва. Хватит ли этого? Я не знал. Но другого шанса не будет. Если я сейчас не встану на ноги, я не встану никогда. Меня найдут утром на этой кушетке, вызовут психиатра, и Лиза будет плакать уже не от злости, а от жалости. А этого я не допущу. Я поднёс левую руку к игле. Чёрные, каменные пальцы сжали металлический стержень. Контакт. Система взвыла в голове, словно сирена воздушной тревоги: ВНИМАНИЕ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АНОМАЛЬНОГО РЕЗЕРВА ВЕРОЯТНОСТЬ ОТТОРЖЕНИЯ: 87% ВЕРОЯТНОСТЬ СМЕРТИ: 64% ОТМЕНИТЬ ОПЕРАЦИЮ? [ДА/НЕТ] — Нет, — прорычал я сквозь зубы. — Выполняй! Я направил волю. Ту самую ледяную, хирургическую решимость, которая позволяла мне резать людей заживо. Я приказал энергии течь. Из руки, через иглу, прямо в позвоночник. Микроскопический разряд. Это не было похоже на электричество. Это было похоже на удар молота. Из иглы в спинномозговой канал рванулась чистая, концентрированная тьма. Она ударила в заблокированный участок, прожигая, разрывая, испепеляя проклятую ткань, которая там застряла. Я заорал. Не удержался. Глотка разорвалась в хриплом, зверином вопле, который отозвался эхом по пустой лаборатории. Моё тело выгнулось дугой. Правая рука судорожно смахнула со стола микроскоп — тот с грохотом разбился об пол. Игла в позвоночнике раскалилась докрасна, обжигая кожу и мышцы вокруг. А потом… потом пришло тепло. Оно началось в копчике. Как капля кипятка, упавшая на замёрзший камень. Жар распространялся вверх, по седалищным нервам, в бёдра, в колени, в голени, в стопы. Нервы, которые я считал мёртвыми, которые были отрезаны от мозга уже сутки, очнулись. Они кричали. Они горели. Они ЖИЛИ. Я почувствовал свои пальцы на ногах. Холод носков. Шероховатость простыни, которую я сгрёб, когда дёргался. Вес собственного тела. Я чувствовал ВСЁ. Система перед глазами бешено мигала: ОБНАРУЖЕН ПРОРЫВ БЛОКАДЫ НЕЙРОННАЯ ПРОВОДИМОСТЬ: 100% СИНХРОНИЗАЦИЯ ТКАНЕЙ: ЗАВЕРШЕНА ВСТАНЬ, НОСИТЕЛЬ. Я сел на кушетке. Игла с противным хрустом вышла из спины, я выплюнул её на пол. Боль отступила, смытая волной эйфории. Ноги слушались. ОНИ СЛУШАЛИСЬ! Я опустил ступни на холодный кафель. Ощущение было невероятным. Каждая клеточка подошв кричала от холода и восторга. Я поставил левую, чёрную руку на край кушетки, оттолкнулся и встал. Я стою. Александр Ким, хирург‑калека, стоит на своих двоих в три часа ночи в разгромленной лаборатории. Мир качнулся, но я устоял. Голова кружилась от потери крови и пережитого шока, но ноги держали. Мышцы бёдер дрожали, как струны, но они РАБОТАЛИ. |