Книга Проклятый Врач. Том II, страница 2 – Дмитрий Лим

— Даже не думай, — просипел я. Горло было сухим, как наждачка, каждое слово царапало изнутри. — Твоя спина не выдержит моего авторитета. И вообще, где я?

— В своей же берлоге. Реанимация, третья палата. — Лёха сделал глоток остывшего кофе и скривился так, будто попробовал уксус. — Ничего, что горизонты не пополняем? А то у меня премиальные сгорят.

Я попытался усмехнуться, но вышло что-то среднее между кашлем и стоном. «Горизонты» — наше внутреннее кодовое слово для «пациент скорее мертв, чем жив». Чёртов юмор морга, который помогал нам не сойти с ума, когда мы видели слишком много безнадежных случаев.

— Как клиника? — спросил я, глядя в потолок. Спрашивать было страшно, но не знать — еще страшнее.

— Стоит. Дрожит, но стоит. Дмитрий Борисович с утра оббежал все этажи, лично проверял крепления потолочных панелей. Поседел окончательно, выглядит как дохлый пудель. — Лёха наклонился ближе, понизив голос. — Слушай, мы тут с Лизой легенду придумали. Официальная версия: ты, как полный идиот, решил ночью проверить освещение на черной лестнице, оступился и рухнул с третьего этажа на пролет. Ушиб спинного мозга, множественные переломы… ну и так далее, по списку. Морозов своих ребят уже проинструктировал, они подтвердят, что снимали тебя с перил.

Падение с лестницы. Банально. Скучно. Зато статистически вероятно. Хирург, работающий на износ, не смотрит под ноги. Это я мог купить. А вот правду — что меня пригвоздили к полу проклятые иглы, а потом я сам себе перерезал нервы, чтобы не стать ходячим мертвецом, — эту правду не принял бы ни один судмедэксперт в мире. Разве что Козлов, да и тот бы попросил увеличить дозу галоперидола.

— Сойдет, — выдохнул я. — Где Лиза?

Лёха отвел глаза. Это был плохой знак. Лёха умел врать президентам корпораций и бандитам с ломами, но передо мной его покер-фейс рассыпался, как дешевый гипс.

— Она на посту. Меняет капельницы. Сказала, что ты должен лежать и не дергать извилинами.

Дверь снова открылась. На этот раз бесшумно, как в дешевом фильме про ниндзя. Вошла Лиза.

Она была в свежем халате, волосы собраны в тугой пучок, но никакая идеальная форма не могла скрыть того, как она вымотана. Её плечи были напряжены, словно она держала на них невидимый груз. Её глаза были красными. Не от аллергии, не от недосыпа. Она плакала. Моя непробиваемая, железная Лиза плакала, пока я дрых в наркозе. От этой мысли в груди что-то неприятно сжалось, как будто кто-то сжал сердце в кулаке.

Она подошла к кровати, не глядя мне в лицо. Проверила пульс на правой руке — живой, человеческой. Затем перешла к левой. Моей персональной улике. Руку от плеча до кончиков пальцев скрывала плотная черная повязка, но мы оба знали, что под ней. Холодная, твердая плоть, не имеющая ничего общего с человеческой анатомией. Лиза коснулась повязки. Её пальцы были идеальны, тверды, как у ювелира, но я видел, как едва заметно дрогнула её ключица — единственный признак того, что она не железная.

— Как мы себя чувствуем, Александр Сергеевич? — спросила она стандартным медсестринским тоном. Голос ровный, как стрела. Если не смотреть на её красные глаза, можно подумать, что она спрашивает о давлении.

— Как реаниматолог, который провел смену без перерыва на обед, — ответил я, пытаясь поймать её взгляд. — Лиза. Посмотри на меня.