Онлайн книга «Проклятый Врач. Том II»
|
И вдруг — озарение. Резонанс Шумана. 7,8 Гц. Та самая частота, на которой работала дрянь в пластинах. Если создать встречную волну… если наложить на неё противофазу… Мои пальцы, прижатые к коже Лизы, начали вибрировать, подстраиваясь под ритм аномального поля. В груди разгорался жар, выжигая изнутри, но я цеплялся за эту боль, как за якорь. Система наконец выдала схему — грубую, сырую, но рабочую. Я начал шептать, почти не слыша собственного голоса: — Давай, давай… работай. Вибрация в пальцах усилилась. По коже Лизы пробежала лёгкая рябь, как от брошенного в воду камня. Шип на её шее дёрнулся, будто пытаясь уйти от прикосновения, но было поздно. Частота моего поля начала перекрывать его сигнал, гасить его, ломать структуру. «Уровень ассимиляции: 89 %… 88 %… 87 %…» Цифры на внутреннем экране поползли вниз. Медленно, мучительно медленно, но поползли. Лиза тихо застонала. Её веки дрогнули. — Саша? — прошептала она, и в этом голосе было столько облегчения, что у меня внутри что‑то сжалось. «Уровень ассимиляции: 75 %… 60 %… 45 %…» Шип на её шее потемнел, съёжился, а потом рассыпался мелкой чёрной пылью, оседая на кожу. Я резко отдёрнул руку, чувствуя, как силы покидают меня, словно вода через пробитое дно. Лиза открыла глаза. Они были ясными, чистыми, без той мутной пелены, которая уже начинала затягивать зрачки. — Ты… ты что сделал? — выдохнула она, касаясь пальцами шеи. На коже не осталось даже царапины. — Ничего особенного, — прохрипел я. — Просто не дал тебе стать чьей‑то марионеткой. Перед глазами потемнело. Я почувствовал, как пол уходит из‑под рук, и понял, что сейчас отключусь. Последнее, что я услышал, был голос Лизы: — Саша! Держись! А потом наступила тишина. Глава 5 Хирургический удар Очнуться на полу лаборатории, почувствовав, что кто‑то тщательно пропускает твои мозги через мясорубку — это, знаете ли, чертовски специфический опыт. Вкус во рту был таким, будто я жевал старые медные монеты, а в висках стучала целая бригада лесорубов с бензопилами. Я открыл глаза и уставился в потолок. Плитка. Трещина в форме реки. Знакомо. Вот только на этот раз рядом не было уютного пиканья мониторов. Зато был запах. Гарь, озон и свежая, сводящая с ума медная нота крови. Моя левая рука, эта каменная кувалда, безвольно лежала на груди, слегка придавливая грудину. Правая затекла под неудобным углом. Ноги… а, да. Ноги снова были мешками с картошкой. Налог не уплачен, сервис отключён. Система внутри меня демонстративно молчала, словно обиженная домохозяйка, которой забыли подарить цветы на годовщину. И в этой звенящей тишине особенно громко прозвучал тихий, хлюпающий, с присвистом звук. Как будто кто‑то пытался дышать через соломинку, заполненную киселём. Я с трудом повернул голову. Лиза лежала в метре от меня, у самого порога. Глаза закрыты, лицо белое, как простыня из морга. А на её шее, прямо по ходу сонной артерии, пульсировало нечто. Тот самый микроскопический шип, который я так самонадеянно считал уничтоженным. Он не рассыпался в пыль. О нет, эта дрянь просто сбросила оболочку, как змея кожу, и вгрызлась глубже. Намного глубже. Система внутри черепа лениво мигнула, выдавая баланс белым по чёрному: КРИТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ (ЛИЗА АНДРЕЕВНА) ИНФИЦИРОВАНИЕ СОСУДИСТОЙ СТЕНКИ: 89% |