Книга Проклятый Врач. Том II, страница 33 – Дмитрий Лим

Он поднял шприц. Чёрная жидкость внутри забилась быстрее, словно чувствуя близость моего аномального поля, отзываясь на него, как хищник на запах крови.

— Я наконец‑то синтезировал твою сыворотку, Ким, — улыбнулся Козлов, и эта улыбка была страшнее любого крика. — Твою эволюцию!

Перезапись завершена. Доступ получен. Здравствуй, носитель.

Голос в голове звучал неестественно, словно синтезированный, холодный и чужой. Я лежал на полу фармакологического отделения, уткнувшись носом в липкий кафель, и остро ощущал, что моё тело больше не подчиняется мне. Это не было похоже на то, как марионетку дёргают за нити. Хуже — я стал полем битвы двух воль, двух программ, сцепившихся в смертельной схватке.

Шея горела — не так, как горит кожа от скальпеля или йода, а изнутри, будто мне в яремную вену залили расплавленный свинец. Я с трудом повернул голову. Козлов стоял надо мной, скрестив руки на груди, и смотрел с напряжённым ожиданием, как ребёнок, который вот-вот лопнет воздушный шарик. Его глаза горели лихорадочным огнём.

Виктор Козлов. Тот самый тихий, лысый мужчина в очках с толстой оправой, заведующий фармакологическим отделением, вечно шуршавший бумажками и жаловавшийся на нехватку реагентов. Последний человек, от которого я ожидал проблем. Но он исчез. На его месте стоял безумец в белоснежном халате, с разгладившейся кожей и глазами, в которых тонуло здравомыслие. А в его руке был шприц с остатками моей крови.

— Ну? — выдохнул он, и его губы дрожали от нетерпения. — Чувствуешь? Чувствуешь, как рвутся цепи человеческого?

— Ощущение такое, будто мне в шею влили дешёвый энерджайзер, — прохрипел я, пытаясь приподняться. Левая рука, тяжёлая, каменная, скребла по полу, но пальцы не слушались — они подёргивались, словно к ним подключили источник переменного тока. — Виктор, ты дурак. Это не божественность. Это острая аутоиммунная реакция.

— Что Козлов? У него крыша поехала от скидок в аптеке?

— Хуже, — Лиза подошла вплотную и наклонилась ко мне. Запах её кожи — антисептик, кофе и что‑то горьковатое, цветочное, строгое — ударил в голову. — Он украл твою кровь.

Мои мысли на секунду замерли, а потом понеслись вскачь, перебирая варианты. Мою кровь. Ту самую, в которой плавает осколок проклятого матрикса. Которая способна прожигать позвоночники и отключать чужие аномалии. Чёрт. Чёрт. Чёрт!

— Как? Когда?

— Ночью. Он пробрался в лабораторию, пока мы были в операционной. Взломал свинцовый контейнер. Там были остатки твоей крови на осколках… и те образцы, что я не успела сдать в лабораторию. — Она сглотнула. — Я виновата, Саша. Я должна была…

— Перестань, — оборвал я. — Никто не мог предвидеть, что наш фармацевт вдруг решит стать алхимиком. Где он сейчас?

— В своём отделении. Но, Саша… он не один. Он ввёл себе эту дрянь.

Я смотрел на неё, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Человек, не имевший никакой аномальной совместимости, вколол себе концентрат проклятой ткани? Это было не просто самоубийство. Это могло стать угрозой для всего живого вокруг.

— И что с ним стало?

— Он думает, что он бог, — тихо сказала Лиза. — А его охранники… санитары Паша и Гена… они пьют его кровь. Буквально. Он их чем‑то заразил. Они двигаются… как ниндзя. Синхронно. На это жутко смотреть.