Книга Проклятый Врач. Том II, страница 54 – Дмитрий Лим

Записи были сумбурными, но в этом бреду проглядывала леденящая кровь логика. В девяносто первом, когда Союз рухнул, институт остался без финансирования. Пациенты бунтовали, персонал разбегался. И главврач нашёл «оригинальный» способ успокоить палаты. Он делал пациентам транскортикальную лоботомию. Только не классическим ледорубом, а осколками — осколками того самого аномального матрикса, который добывали в четвёртом секторе.

Кусочки проклятой ткани вбивались в лобные доли, навсегда отключая эмоции, волю и связь с реальностью. Пациенты становились послушными куклами: они не кричали, не требовали еды, не бунтовали. Они просто существовали. Система модифицировала их мозг, превращая в передатчики белого шума, который теперь глушил и мою Систему.

— Какой ужас, — всхлипнула Света, заглядывая в дневник. Её глаза снова наполнились слезами. — Как можно так поступать с людьми? Они же живые…

— Уже нет, — отрезал я, захлопывая дневник. — Они куклы. Манекены, которые дышат. Нам нужно спуститься в подвал. Лёха, ищи люк.

Лёха нервно закивал и начал водить лучом фонаря по полу. Люк нашёлся за шкафом — тяжёлый, чугунный, с кольцом. Открыть его оказалось непросто, но вчетвером мы справились. Из чернеющей дыры пахнуло холодом и озоном — тем самым кислым запахом, который я помнил по рассказам отца.

— Я пойду первой, — решительно заявила Лиза, забирая у Лёхи фонарь и доставая из кармана тяжёлый разводной ключ. — Саша, ты следом. Лёха и Света — наверху, прикрываете выход.

— Лиз, я не могу… — начал было Лёха.

— Наверху! — рявкнула она так, что эхо покатилось по коридору. В палатах никто даже не шелохнулся. Лёха сглотнул и кивнул, хватая Свету за руку. Та послушно встала рядом с ним, прижимая пирожки к груди, словно пулемётную ленту.

Лиза спустилась по ржавой лестнице. Затем приняла мою коляску, которую мы с трудом спустили на верёвках, а потом уже и меня. Подвал встретил нас гулом. Здесь белый шум был сильнее: он вибрировал в костях, заползал в уши, вызывал тошноту.

«ШШШ… ПОТЕРЯ… ШШШ… ВЕКТОР… ОШИБКА…»

Система в голове захлёбывалась. Я был почти слеп и глух к своим внутренним подсказкам.

— Куда? — шёпотом спросила Лиза, озираясь. Подвал был длинным, уходящим в обе стороны. Стены покрывала какая‑то склизкая субстанция, слабо фосфоресцирующая в темноте. Не грибы, не мох — что‑то органическое, пульсирующее.

— Направо, — я кивнул в сторону, где свечение было ярче. — Чувствую. Там.

Она покатила меня по бетону. Гул нарастал. Пульсация на стенах становилась всё быстрее, словно мы приближались к сердцу этого чудовищного организма. И тут мы выехали в огромный зал.

Это была общая палата, только не для обычных пациентов, а для «особых». Под потолком висели остатки ржавых цепей. Вдоль стен стояли каталки с ремнями. А в центре, прямо на полу, сидела она.

Девушка лет двадцати на вид, в изодранной больничной сорочке. Спутанные, грязные волосы закрывали лицо. Она сидела в позе эмбриона, обхватив колени руками. Кататонический ступор — как у остальных, только глубже, гораздо глубже. Вокруг неё на полу был начерчен круг.

— Саша, не подъезжай близко, — Лиза остановила кресло, её рука с ключом напряглась. — Она может быть опасна.

— Она в ступоре, Лиз, — я покачал головой. — Они все в ступоре. Они не реагируют.