Книга Проклятый Врач. Том II, страница 80 – Дмитрий Лим

И теперь семя проросло. Прямо под нашими ногами.

* * *

Игла, торчащая из моей груди, издавала тихий свистящий звук при каждом вдохе. Это было монотонное шипящее сопрано, аккомпанирующее гулу моторов. Чёрные бронированные внедорожники Морозова рассекали ночной лес, вырываясь с поляны, где ещё минуту назад стоял НИИ «Вектор‑7». Институт испарился, оставив после себя идеально ровный круг примятой травы, но его отсутствие весило больше, чем любое физическое присутствие.

В салоне первого джипа я лежал на импровизированных носилках, собранных из задних сидений. Рядом, на полу, примостилась Лиза. Она прижимала к моей ране стерильные салфетки, которые стремительно пропитывались алой кровью. Моё правое лёгкое, проколотое арматурой, функционировало лишь на треть, а декомпрессионная игла, торчащая из второго межрёберья, едва спасала меня от напряжённого пневмоторакса. Травматологи называют это состояние клапанным: воздух входит в плевральную полость, но не выходит наружу, сдавливая сердце и здоровое лёгкое. Каждое дыхание давалось с трудом, сопровождалось влажным хрипом и привкусом меди во рту.

Морозов сидел впереди, отдавая приказы по рации. Его голос был сух, лишён эмоций, как протокол вскрытия. Он координировал зачистку территории, отправлял команды геологов и специалистов по аномальным явлениям к месту исчезнувшего института. Я слушал его краем уха, улавливая обрывки фраз: «засечки радиации», «магнитная аномалия», «эвакуация населения не требуется». Они будут отрицать всё. Государственная машина умеет заметать следы.

Конвой остановился на окраине леса. Здесь, вдали от городских огней, их ждали дополнительные силы. Сотрудники в штатском, люди в военной форме без опознавательных знаков и два массивных серых фургона без окон. Машины спецперевозок. Транспортировка конвоируемых лиц. Кого они везли до нас? Террористов? Мутантов? Теперь список пополнился гопником с обрубленной рукой и хирургом с каменной клешней.

Морозов вышел из машины, распахнул дверь нашего джипа. Холодный ночной воздух ворвался в салон, принося с собой запах хвои, бензина и чего‑то неуловимо тревожного — запах аномального фона, который теперь пропитал саму атмосферу.

— Этого — в карантин МВД, — Морозов указал на Жеку.

Два дюжих оперативника в защитных костюмах химзащиты, напоминающих скафандры, уже подходили к нашему джипу. Жека Костромин сидел на корточках у заднего колеса, прижимая к груди культю правой руки. Кровотечение остановилось благодаря грубому шву, наложенному Лизой, но его лицо было белым, как молоко, а на губах запеклась кровь. Симбиоз разорван. Моя аномальная ткань, вшитая в его сосуд, мертва, вырезана скальпелем в подвалах «Вектора». Но след остался. В его крови, в его клетках отпечатались следы проклятой материи. Система тела Жеки изменилась. Он больше не был обычным человеком, но ещё не стал носителем. Он находился в серой зоне, которая пугала бюрократов больше всего.

Жека поднял голову. Его глаза, мутные от боли, уставились на меня.

— Док? Ким? — его голос дрожал, ломался на высоких нотах. — Что происходит? Куда меня тащат?

— Тебя изолируют, Жека, — ответил я, пытаясь придать голосу твёрдость, хотя сам едва держался в сознании. Боль в левом желудочке пульсировала, отдаваясь в челюсть. Опухоль росла, питаемая выбросом адреналина и близостью пробуждённого подземного источника. — Это стандартная процедура. Карантин. Тебя обследуют, возьмут анализы.