Онлайн книга «Проклятый Врач. Том II»
|
— Карантин? — Жека дёрнулся, когда оперативники схватили его за плечи. Их хватка в толстых резиновых перчатках была неумолимой. — Да вы чего, мужики! Я же не заразный! Я не кусал никого! Док, скажи им! Нить вырезали! Я чистый! Я обычный пацан! Морозов шагнул к нему. — Ты подвергся прямому контакту с тканью носителя высшего класса. Твоя сосудистая система интегрировала аномальную материю на клеточном уровне. У нас нет протоколов на этот счёт. Значит, ты — объект повышенной эпидемиологической опасности. Изоляция на неопределённый срок. — Да вы не имеете права! — Жека попытался вырваться, но оперативники держали крепко, применяя болевые приёмы. — Я человек! Я живой! Я гражданин! — Ты — носитель фрагмента, — отрезал Морозов. — Гражданство тут ни при чём. Везите его. Жеку потащили к серому фургону. Он сопротивлялся, упирался ногами в землю, кричал. Но его крики быстро растворились в гуле моторов и захлопнувшихся дверях фургона. Я смотрел ему вслед. Мой случайный симбионт, брат по проклятию, исчез в чреве государственной машины. Мне было жаль его. Он был просто гопником с района, который попал в жернова системы, не понимая, что происходит. Но система не прощает ошибок. И не терпит свидетелей. Зная методы людей Морозова, я сомневался, что Жека выйдет оттуда прежним. Если выйдет вообще. Морозов вернулся к нашему джипу. Он кивнул Лизе, затем посмотрел на меня, оценивая моё состояние беглым профессиональным взглядом. — Везите его в клинику. Ким, тебе нужна интенсивная терапия. Твой пневмоторакс дренирован кое‑как, но карцинома… она не ждёт. — Я знаю про карциному, — прервал я. — Она растёт. Отслеживаю каждое деление клеток. Очаг пульсирует, захватывая новые участки миокарда. — Вот именно. Тебе нужно срочно начать лечение. Протокол изъятия мы запустим в клинике. Это единственный шанс. — Протокол изъятия? — Узнаешь на месте. Поехали. Нас пересадили в медицинский модуль — тяжёлый бронированный фургон, оснащённый по последнему слову реаниматологии. Внутри пахло озоном, пластиком и дорогим антисептиком. Лиза осталась со мной, а Морозов сел в головную машину. Фургон тронулся, плавно покачиваясь на неровностях дороги. Я лежал на носилках, уставившись в потолок. Игла в моей груди тихо свистела. Лиза сидела рядом, держа меня за правую руку. Её пальцы были ледяными, и она то и дело украдкой вытирала слёзы. Моя левая рука, тяжёлая, обсидиановая, лежала поверх простыни. Она не болела, но вибрировала, отзываясь на каждый толчок машины. Проклятая плоть была чувствительна к вибрациям. И сейчас она резонировала с чем‑то огромным, невидимым, скрытым под слоем асфальта и бетона. — Саша… — прошептала Лиза. — Мы выжили. Мы выбрались оттуда. — Да, — ответил я. — Но цену мы заплатили высокую. И мы только в начале пути. — О чём ты? — Город, Лиз, он живой. И он болен. В этот момент Система внутри меня, которая молчала с тех пор, как НИИ исчез, поглощённый собственной аномалией, вдруг ожила. На внутреннем экране замелькали строки. Текст был белым, стерильным, словно выведенным лазером на сетчатке. СИНХРОНИЗАЦИЯ С КОРНЕВЫМ УЗЛОМ: 15 % ОБНАРУЖЕНА НЕСТАБИЛЬНОСТЬ НОСИТЕЛЯ ПРОТОКОЛ ИЗВЛЕЧЕНИЯ: ИНИЦИИРОВАЦИЯ ОБНОВЛЕНИЕ ИНТЕРФЕЙСА… ДОСТУП К НОВОМУ МОДУЛЮ: СЛУХ АНОМАЛИЙ «Слух Аномалий». Термин вспыхнул в моём сознании, мгновенно распаковываясь, словно медицинский протокол. Это была аускультация. Выслушивание нетрадиционных ритмов. Моя левая рука — мёртвая, обсидиановая, пульсирующая фиолетовым светом — была антенной. А опухоль в моём левом желудочке — приёмником. Система обновила свои протоколы, адаптировавшись к новому источнику энергии — Городскому Сердцу. |