Книга Одиночка. Том 5, страница 30 – Дмитрий Лим

Он даже не дрогнул. Волна силы, исходящая от него, просто смела пыль, рассеяв её в ничто. Его рука метнулась вперёд, и на этот раз я едва успел среагировать. Я не блокировал — я бил в локоть, пытаясь сместить траекторию.

Навык «Усиление» выжал из мышц всё, заставив кости стонать от нагрузки. Наша схватка свелась к примитивному, жестокому обмену ударами. У него — сокрушительная, геометрически точная мощь, подчиняющая пространство. У меня — дикий животный напор и два простых умения, которые я выкручивал до предела.

Я пропустил удар в рёбра. Ощущение было такое, будто мне в грудь въехал поезд на полном ходу. Хруст я услышал, а не почувствовал. Откатился, захлёбываясь кашлем с кровавыми пузырями.

«Внимание! −120 единиц здоровья! Критическое состояние!» — мелькнуло перед глазами.

Чогот, рыча, бросился на Афонина сбоку, отвлекая его на долю секунды. Этого хватило. Я встал. Не потому что мог, а потому что иначе — конец.

— Ты держишься, — констатировал Афонин, отшвырнув пса ударом тыльной стороны ладони. Чогот взвыл, но вскочил, ярость в его глазах сменилась холодной хищной сосредоточенностью. — Но это смешно. Твои параметры не соответствуют уровню угрозы. Ты недостоин системы. И я её исправлю.

Он собрался снова. Воздух вокруг него загустел до состояния жидкого стекла. Я понял, что следующий удар будет последним. Он выжмет из своей «территории» всё, чтобы стереть меня в пыль. «Без правил», говорил? Враньё. Его единственное правило — его абсолютное превосходство.

Когда он сделал шаг, сжимая реальность в кулак для финального аккорда, я не уворачивался. Он собирался сократить расстояние до меня, используя свою территорию

Понимая это, я сделал шаг навстречу. Моё движение было каким-то разорванным, неестественным, словно тело не успевало за волей. Пространство, которое он сдавливал вокруг себя, как я и полагал, сыграло как надо: оно резко сократило дистанцию, и мой кулак, летевший просто вперёд, внезапно оказался в сантиметрах от его морды.

На его идеальном холодном лице впервые промелькнуло нечто, кроме раздражения или ярости. Удивление. Он не ожидал атаки. Он ожидал попытки выжить.

Мой кулак встретился с его лицом. Кости чуть было не треснули. Но «Стремительность», впихнутая в удар сверх всякой меры, сделала своё дело. Это не была сила. Это была скорость. Бешеная, концентрированная скорость одного движения.

Мой окровавленный кулак вхреначился ему в челюсть. Это даже не было полноценным ударом. Это было царапиной. Но Афонин отшатнулся. Всего на полшага. Его взгляд стал абсолютно пустым.

Вокруг нас завизжала реальность. Площадка на крыше задрожала, заходила ходуном. В идеально ровном бетоне пошли трещины. Его концентрация над территорией дала сбой. На микросекунду. Но этого хватило Чоготу.

Пёс, почуяв момент слабости, атаковал не сбоку, а снизу. Из тени под ногами самого Афонина появилась вторая, не тёмная, а красная, и клыки впились ему в икру. Не сильно. Не смертельно. Больно и оскорбительно.

Афонин вскрикнул. Не от боли — от бешенства. И в ту же секунду Чогота что-то раздавило…

«Внимание! Чогот погиб! Штраф — 20000 кредитов. Существо можно будет призвать через 100 часов».

А сам S-ранговый приземлился на одно колено, хватая ртом воздух. Я повалился на спину, не чувствуя правой руки и понимая, что ещё один вдох — и рёбра проткнут лёгкие.