Книга Диверсант. Том 3, страница 60 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Богатырёв помолчал.

— Имён я тебе не назову, — сказал он. — Ни одного. Пока не увижу, что вы вообще что-то можете.

— Имена мне и не нужны, — сказал я. — Наоборот. Чем меньше я знаю, тем меньше скажу, если меня возьмут. И вы про нас должны знать ровно столько же. То есть ничего.

Он посмотрел на меня по-другому. Так смотрят, когда человек напротив вдруг оказывается не тем, за кого его держали.

— Мне нужно другое, — продолжил я. — Сколько рук и что они реально могут: задержать, перепутать бумагу, подложить, снять. Кто у вас решает — вы один или ещё кто-то. Связной должен быть один и всегда один и тот же: не рабочий сегодня, не племянник завтра. Где вы сами будете, когда рванёт. И самое главное — куда уходят семьи.

— Куда уходят семьи, — повторил он.

— Да. Не «если возьмут», а сразу. В ту же ночь, до того, как мы тронем рельсы. Иначе это не операция, а расстрельный список. В таком я не участвую.

Богатырёв долго молчал. Потом кивнул — коротко, по-рабочему, будто принял наряд.

— Разумно, — сказал он. — Про семьи я думал. Только выводить их некуда.

— Значит, сначала найдём. Не на базе и не в Новиках. Пока семьям некуда уходить, рельсы не трогаем.

Он наклонился вперёд и продолжил:

— Один из ближайших составов доставит подразделения, предназначенные для прочёсывания района Новиков и прилегающих болот.

— Просто пехота?

— Если бы. — Он качнул головой. — Охранный батальон. С ними полицейские из местных, проводники, собаки. А саму линию прикроют бронедрезиной. Ваши болота им поперёк горла встали.

Батальон.

Не взвод с собаками, который мы уже водили по воде за нос. Батальон.

— Когда? — спросил я.

— Через два дня, — ответил Богатырёв. — Может, через три.

Я стоял и считал — так, как считают чужую задачу, чтобы не мешала своя злость.

Жилые ямы в один накат. Вместо амбразур — щели. Готов один лазарет, а в нём лежачие, которых Даша никуда не поведёт. И люди, половина которых ещё толком не держит винтовку.

А у меня двое суток от выхода, и вторая встреча — завтра ночью. На бумаге успевал: после неё сразу в лес, и к полудню — на базе. На бумаге у меня последние дни вообще всё выходило складно.

Стоит Богатырёву задержаться на час, постам перекрыть горловину или моим лёгким вспомнить о себе — и срок сгорит. Зыков дождётся назначенного часа, поднимет базу и уведёт людей резервной ниткой. К станции не пойдёт: я запретил, а он приказы выполняет.

Но хуже было другое. Предупреждение о батальоне придёт к людям только через сутки. Сутки, когда у нас на счету каждая лопата и каждая волокуша.

Значит, Архип уходит сегодня. Не завтра — сегодня. Один он пройдёт быстрее и доведёт приказ без бумаги. Зыков начинает готовить эвакуацию сразу, а не после моего возвращения.

А я останусь в городе ещё на сутки — с одним Геной и без разведчика.

Плохо. Хорошего на столе не лежало вообще.

— Мне нужно точное время, — сказал я. — И маршрут.

Богатырёв поднялся с табуретки.

— Принесу тебе два расписания, — сказал он. — Одно — то, что висит на стене и по которому у них всё красиво. Второе — как поезда ходят на самом деле. Разница между ними и есть вся наша война.

— Завтра, здесь же, в этот же час, — сказал я. — По вашему времени.

— По нашему, — согласился он и усмехнулся одним углом рта.

Двадцать минут были на исходе. Я чувствовал их спиной — как там, за стеной, Архип отсчитывает последние минуты.