Онлайн книга «Диверсант. Том 4»
|
Отсюда, из глубины двора, улица не просматривалась, но слышна была отлично. Первым делом я услышал шаги. Их было много, и они были тяжёлые… потом послышались короткие немецкие команды… «Сука… патруль? Уже?» Но они шли, а не бежали, что давало нам время на манёвр… Краузе повернул голову на звук. — Усиленный взвод, — прошептал он. — Резервная группа. Они размещаются рядом с комендатурой… — Сколько там людей? — Двадцать… наверное, а может, и больше! — Значит, не патруль? В моём последнем вопросе теплилась надежда: вдруг они вышли не за нами, а идут туда, где была стрельба? По шагам направление не понять. — Не патруль. Но они идут сюда, к южным дворам. Они знают, что вы ушли через проход. Твою же мать… Я выглянул. Между заборами, в просвете, видел край дороги. По ней, гуськом, шли каски. Много. Краузе был прав — не патруль, а подразделение. Комендант поднял резерв, и резерв шёл по нашим следам. А Рот вёл Тарасова, Сидорова и Келлера где-то в этих же дворах, может, в трёхстах шагах отсюда, может, ближе. Если резерв и группа Тарасова пересекутся — стрельба начнётся во дворе, среди домов, среди людей, и тогда… Из-за угла дома вышла женщина. Она несла ведро и направлялась к колодцу за водой. За её подолом, держась за юбку, шагал мальчишка лет пяти. Следом — девочка поменьше, с куклой из тряпок. И тут она увидела нас. Сначала меня, в немецком кителе. Потом — Краузе, в офицерской шинели. Потом — Шварца, связанного, у колодца. — Божечки… — прохрипела она и выронила ведро. — Божечки, спаси… Я сделал шаг в её сторону, но она тут же отшатнулась, прижала детей к юбке. Мальчишка поднял голову и смотрел на меня снизу вверх. — Тихо, — сказал я по-русски. — Не немцы. Детей в дом и закройтесь. По улице идут солдаты! Женщина смотрела на китель, на погоны, на повязку, потом на лицо. И… Она всё прекрасно поняла! — Не выходите, пока не стихнет, — сказал я. — Здесь сейчас будет солдат двадцать, не меньше! Не дай бог вы им попадётесь! Она быстро подобрала ведро, схватила мальчишку за руку, рыкнула на девочку и повела к дому. Калитка за ними закрылась, и я услышал, как лязгнул засов. С одной стороны, я спас её от гнева солдат, а вот с другой… не дай бог будет допрос… и она скажет, что слышала русскую речь человека, который был в немецком кителе. А также расскажет про связанного у колодца… скажет, что нас было трое и куда мы пошли. Чёрт… Я обернулся к Шварцу. Тот смотрел на закрывшуюся калитку и, кажется, тоже всё понял. — Встал, сука, — я рванул его за ворот. — Пошли, тварь! Мы двинулись дальше, через огород, мимо грядок с капустой, мимо пристройки, где пахло куриным помётом и сырыми дровами. Я вёл их знакомым ходом, через дворы, сараи, межи. Перед спуском к нижним огородам, где проход между грядками сужался до тропы, я остановился. Шаги на улице стали громче: резерв выходил на параллельную улицу. Если пойти прямо, мы окажемся у него за спиной. Стрелять нельзя: первый же выстрел запер бы нас между резервом и комендатурой. Можно было свернуть к южной окраине и вообще с ними не встретиться, но мы потеряли бы пять минут. И тут я услышал немецкие слова. Тихие… быстрые, и… сука, с тем самым гортанным выговором, который я уже слышал и в лесу, и по линии, и в коридоре комендатуры. |