Книга Диверсант. Том 5, страница 29 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

В течение следующего дня были сборы. С собой я брал пять человек: Тарасова, Гену Сидорова, Фрола, Антося и Семёна Корецкого. Тарасов был нужен для боевой работы, Сидоров — как механик и связист, Фрол — для подрывного дела, Антось — для немецкой речи и наблюдения, Семён — для железнодорожной среды и первого входа к своим людям в Минске. Семён прямо оговорил, что не знает нынешних немецких пропусков. Я принимал это: мы шли с его знанием города и профессии, а свежие правила узнаем на месте.

Марта подгоняла гражданскую одежду. Она распределила вещи так, чтобы мы могли при необходимости пройти населённый пункт двумя хозяйственными группами, а не одной шеренгой вооружённых. Оружие и боезапас несли сами. Лошадь оставалась Рымше для двора и раненых. Из взрывчатого имущества взяли только имеющийся переносимый запас, который Фрол осмотрел перед выходом. Будущая большая диверсия потребует добычи средств на месте.

Фрол набил свой вещмешок сверх меры. Он уложил туда все имевшиеся взрыватели, моток детонационного шнура и пару брикетов тола. Я осмотрел его снаряжение перед выходом.

— Снимай, — приказал я. — И разложи тяжёлое на всех. Оставь часть полезного инструмента мастерской.

Фрол ворчал, но переложил половину веса в вещмешки Сидорова и Тарасова.

По карте, обходам и рассказам местных получалось ориентировочно… нам нужно было пройти триста пятьдесят — триста восемьдесят километров. С машиной не вышло, ну… первоначально мы планировали вернуться ко двору трактирщика и забрать её. Правда, когда вернулась наша разведка, доклад был прост: немцы ушли, транспорт увели. Куда — никто не знал. И это было хреновой новостью. Получалось, что мы не знали, выйдет ли нам враг в спину.

Но самым главным было то, что после нашей акции расстрелы во дворе прекратились. Да, немцы, безусловно, ограбили жителей, но больше никто ни по кому не стрелял. Возможно, они испугались, возможно… дело было в чём-то другом.

Так что перед тем как выйти в Минск, я через посыльного связался с Лещёвым и наладил его связь с Зыковым. Согласовали место встречи связных и куда выводить людей, если немцы перекроют здешние тропы. Зыков к тому времени уже рассредоточил группу по запасным укрытиям, Даша с Михалычем устроили там раненых. Во дворе больше не было ни лазарета, ни пленных. Только после этого я дал команду на выход. Чтобы, когда враг опять пришёл на порог к мирным, наши не оказались заперты вместе с ними в одном дворе…

Первые два дня мы старались двигаться восточнее гродненских лесов. И на то были очень веские причины — немцы стягивали в сам город всё новые силы. Перед выходом Рымша показал мне ближние хозяйственные ходы — те тропы, которыми местные возили сено, гоняли скот на водопой, ходили друг к другу в гости через огороды. За последним знакомым двором ориентировались уже по карте, по рельефу и по рассказам тех, кого встречали по пути.

Утром выходили, днём делали короткие привалы, а к темноте искали место для ночёвки. Спали нормально. Даша взяла с меня слово, что я не убью своё здоровье и не похерю все труды — как её, так и Михалыча.

Тарасов шёл головным дозором, потом менялся с Семёном. Антось двигался в середине, между мной и Фролом. Гена замыкал. К исходу вторых суток подошли к Скиделю. Но не в сам город, а к южной опушке, откуда начинался наш обход.