Книга Диверсант. Том 5, страница 32 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Павел поджал губы, но больше не уговаривал.

Шестой и седьмой дни мы обходили Лиду с южной стороны. Дважды пришлось менять маршрут из-за постов и движения на дорогах, но дольше задерживаться у города я не хотел. Местность менялась: леса стали реже, поля больше, дороги прямее и заметнее. На открытых участках приходилось расходиться по двое, чтобы не привлекать внимание группой из шести мужиков. Тарасову это не нравилось — он привык держать людей в зоне видимости, в пределах выстрела. Я объяснил ближайший отрезок и время ожидания, потом сам ушёл второй парой, с Антосем, оставив Тарасова с Фролом впереди, а Сидорова с Семёном — позади, на замыкании.

На восьмые сутки, уже восточнее Лиды, мы вышли к железнодорожной насыпи. Было под вечер. Фрол, который шёл первой парой с Тарасовым, поднял кулак, что означало — остановка. Мы продублировали сигнал замыкающей группе, после чего я тихонько подошёл к Тарасову.

— Чё там?

— А ты не слышишь? — спросил он, глядя в потёмки.

Я прислушался… и, кажется, услышал. Сначала звук был далёким, едва различимым, но постепенно превратился в ритмичный, нарастающий стук колёс.

— Грузовой состав, — к нам подошёл Гена. — С запада?

Семён, который появился вслед за ним, прислушался, потом покачал головой.

— Возможно… Но стук слишком редкий, — сказал он. — Они тормозят!

Он был прав. Стук замедлился, скрип тормозов дошёл до нас, и состав остановился. Вагоны стояли на насыпи, метрах в трёхстах от нас. Из задних вагонов послышались голоса — рабочие, судя по звукам. Двери вагонов открывались, кто-то спрыгивал на насыпь.

— Техническая остановка, — сказал Семён. — Может, букса греется или с колёсной парой что-то. Сейчас всю сцепку обходить будут.

Тарасов, лежавший рядом, проследил за рабочими и покачал головой:

— Между вагонами не полезем. Увидят — не станут разбираться, кто мы. Дадут сигнал, и здесь будет патруль через десять минут.

Я осмотрелся. Левее хвоста состава насыпь уходила в неглубокую выемку, где полотно проходило ниже уровня земли. За выемкой виднелся лес. Я указал туда.

— Обходим за выемкой. Оттуда видно подходы с обеих сторон. Две пары переходят первыми, я с Антосем остаюсь и слежу за рабочими.

Тарасов с Фролом ушли первыми. Гена с Семёном — за ними, с интервалом в полминуты. Я лежал на гребне выемки, Антось — рядом, чуть ниже. Ремонтная команда, ехавшая в служебном вагоне у хвоста, ходила по насыпи, проверяла колёсные пары и стучала молотками по осям. Один из железнодорожников — пожилой, в фуражке — отделился от остальных и пошёл вдоль насыпи в нашу сторону. Он шёл медленно, смотрел под ноги, проверял что-то на полотне. Потом поднял голову и посмотрел в нашу сторону.

Я лежал неподвижно. Антось рядом — тоже. Гражданская одежда, узлы, лица — мы выглядели как двое мужиков, которые переждали у насыпи и теперь ждали, пока пройдёт поезд. Ничего подозрительного, если не считать того, что мы лежали в траве.

Железнодорожник посмотрел на нас. Я поднял пустую ладонь — жест, который понимают везде: не трогай, мы тут мимоходим. Мужик в фуражке постоял секунду, потом отвернулся к своей работе. Он пошёл обратно, к вагонам.

И… я мысленно выдохнул. У человека была возможность «не заметить нас», и он ею воспользовался. Может, не хотел связываться. Может, принял за местных. Может, ему было всё равно. Я не стал идти к нему, чтобы выяснить.