Книга Диверсант. Том 5, страница 31 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

И ещё одно не давало мне заснуть. Немецкий грузовик от двора трактирщика увели, и куда — не знал никто. Брандт со своими списками остался там, за спиной, в двух переходах от Зыкова, Даши и раненых. Я ушёл и увёл с собой шестерых, оставив им запасные укрытия, связь с Лещёвым и право самим менять стоянку. Больше я дать не мог. От этого было не легче.

Третий и четвёртый дни ушли на цепь хуторов восточнее Скиделя. К исходу третьего дня Антось стёр пятки, Фрол по утрам долго разгибал спину, а у меня после затяжных подъёмов снова начинало тянуть под рёбрами. Приходилось гасить темп раньше, чем тело само решит уложить меня в канаву.

Автоматы так и шли в мешковине, привязанные к поклаже под видом инструмента. Взрыватели Гена нёс отдельно от тола, а Фрол после каждого сырого перелеска проверял, не добралась ли в мешки вода.

На пятые сутки мы достигли двора у Щучина, о котором говорил Рымша. Хозяина звали Павел — невысокий, жилистый мужик с короткой бородой и руками, привыкшими к топору.

Я назвал имя Рымши и конкретный прежний заказ — тот, ради которого Рымша приезжал сюда прошлой осенью менять ступицу. Павел кивнул: узнал. Но сразу всех не принял. Он объяснил просто: работника забрали на дорогу, под навесом стоит чужая грузовая тележка с повреждённым колесом, продукты приходится беречь.

Сидоров, который уже успел обойти тележку под навесом и присесть на корточки перед повреждённым колесом, поднял голову.

— Колесо разобрать можно? — спросил я его.

— Можно, — Гена кивнул. — Обод цел, спицы две треснули, ступица живая. Если у хозяина найдётся дерево и инструмент, отремонтируем.

Павел показал сарай с инструментом и двумя сухими досками лиственницы. Сидоров с Семёном осмотрели колесо и прикинули объём работы. Фрол топором обтесал две новые спицы, Семён помог разгрузить тележку, а точную подгонку оставили Гене.

Павел всё время стоял рядом. Не помогал, но и не уходил: боялся, что пришлые окончательно разберут колесо и исчезнут. Когда Гена посадил новые спицы и провернул колесо на оси, Фрол с Семёном навалили на тележку два мешка с землёй. Я полез было помогать, но Гена молча упёр ладонь мне в грудь и отодвинул от груза. Тележка покатилась ровно, без люфта. Только после этого Павел впустил нас в сарай на ночлег и вынес еду: миску варёной картошки, кринку молока и хлеб.

Антось за вечер успел отдельно переговорить с Павлом и его соседкой, которая зашла за огнём. Он попытался узнать, что ждёт нас на следующем переходе. Соседка рассказала, что дорога на восток, в сторону Ивья, пока свободна от постов, но у переправы через речку иногда стоял патруль.

Так что… мне предстояло решить, идти ли запланированной дорогой или обойти возможную переправу и потерять часа три, не меньше…

Почти перед самым сном к нам вновь пришёл Павел. Он подсел к огню и заговорил со мной. Сначала — о погоде, урожае, о том, как у нас дела. Но я понимал, что подошёл он не ради этого.

— Твой человек, — он кивнул на Гену, который мирно сопел. — Толковый мастер. Пусть остаётся. Работа есть, крыша есть, кормить буду, инструмент дам. Зачем ему куда-то идти?

Я посмотрел на Гену. Тот, оказывается, не спал. Открыл глаза, повернул голову к Павлу и ответил прежде, чем я успел что-либо сказать:

— У меня свои есть.