Книга Хищные создания, страница 156 – Эми Голдсмит

Я чувствую, как позади меня Гвидион опускается на одно колено в безмолвной молитве.

— Ты свободна от него, – шепчу я. – Наконец свободна.

Июнь прошлого года

Синие мигалки и вой сирены даже не кажутся чужеродными, словно вплетаясь в золотое сияние праздничных огней.

Почти все уже разошлись, но я все еще здесь. В голове – шум и пульсация от смеси шампанского с дешевой водкой. Мое золотое платье, еще недавно безупречное, теперь почти художественно украшено алыми брызгами.

Ладонь Риса, влажная и неподвижная, покоится в моей руке. Его лицо опухло до неузнаваемости, один глаз – пугающе фиолетовый. Но пульс на запястье бьется ровно, а сам он лежит, покорно замерев. Я с неверием смотрю, как слезы одна за другой капают на его рубашку, и в висках стучит одна мысль: на этом месте должна быть я, а не Рис. Это я довела Бекетта до такого. Я всему виной.

Сознательно или нет, я причинила боль им обоим.

Я еду с Рисом в больницу, ни на миг не отпуская его руки. Телефон вибрирует без остановки – сообщения и звонки от Бекетта, сообщения в ватсапе^[12] и даже на электронную почту. Фельдшер, не выдержав, тихо, но твердо просит выключить телефон.

Родители Риса приезжают раньше меня. Отец, молчаливый и бледный, тут же следует за сыном в отделение. Мать же оборачивается ко мне, когда я пытаюсь пройти следом. Ее обычно улыбчивое лицо – с такими же изумрудно-зелеными глазами, как у сына, – сейчас искажено ненавистью.

— А ты сиди здесь, – шипит она. – Ты никогда ему и в подметки не годилась. И вот до чего ты довела.

Я молча выхожу из больницы и направляюсь к стоянке такси. Называю водителю адрес Бекетта.

Я не могу остаться с Рисом, как хотела, – его мать, совершенно заслуженно, устроит мне головомойку. И домой вернуться тоже не могу: отец, наверняка пьяный, будет творить какую-нибудь дичь и засыпать меня неуместными вопросами.

Кроме того, нужно прямо поговорить с Бекеттом. Покончить с этим. И спросить: «Почему? Зачем было так поступать с Рисом?» Ведь до сегодняшнего вечера, когда я наконец увидела Бекетта таким, какой он есть, я всегда выбирала его. Всегда ставила на первое место.

Но в доме Бекетта темно и пусто.

Я достаю ключ из-под большого вазона слева от двери, отпираю замок и быстро отключаю сигнализацию.

Тихо зову его в темноте.

Никто не отвечает.

Где он может быть?

Есть одно место. И даже если его там нет, пора, решаю я, узнать, что он от меня скрывал. От меня, которой никогда не позволяли иметь ни единого секрета.

Беру ключ. Открываю дверь.

В его кабинете нет ни расчлененных тел бывших, ни странных чучел, ни вырезок про серийных убийц на стенах – ничего из того, что я себе напридумывала. Комната до скуки обыденная – сплошное разочарование. Я надеялась найти здесь что-то, что позволит поставить его на место. Хотела раскрыть его грязные тайны, сорвать все покровы, как фокусник на выступлении. Но, похоже, все это время он говорил правду.

Прикусив губу, я колеблюсь: уйти или осмотреться внимательнее?

Комната – просто кабинет. На стене – огромный телевизор, под ним стол с мониторами, которые соединяются с компьютером и игровыми консолями. Пока что все предсказуемо.

Небольшой диван, книжный шкаф, забитый графическими романами, гантели и скамья для жима. Ничего необычного.