Книга Хищные создания, страница 157 – Эми Голдсмит

На меня накатывает тягостное осознание: здесь нет ничего предосудительного, никаких грязных секретов, никаких тайных грехов – до меня наконец доходит, что это действительно просто его личное пространство.

Слезы подступают к глазам от несправедливости всего происходящего. Оттого, что виноватой всегда оказываюсь я. Оттого, что Бекетт и в самом деле ничего не скрывал. Оттого, что он имел полное право злиться, ведь он застал меня целующейся с другим – а значит, всегда у него были все основания мне не доверять. Он хотел лишь того, чтобы я соответствовала его идеалам, была идеальной девушкой. Но я не смогла. Я никогда не буду идеальной. Ни для него, ни для Риса, ни даже для себя.

Ни для кого.

— Она великолепна! – задыхаясь, восклицает Гвидион, стоя на коленях. – Я и представить себе не мог, насколько она прекрасна. Она… она не от мира сего. Она совершенство.

Блодьюведд стоит неподвижно – не моргает, кажется, даже не дышит. И чем дольше я на нее смотрю, тем отчетливее понимаю: в ней намного больше от цветка, чем от человека. Ее конечности – сильные и гибкие, изогнутые, как молодые побеги, а глаза – цвета летнего меда, полные печали, – впиваются в мои.

Пространство вокруг нее словно идет волнами, искажается. Распускаются розы, их колючие ветви расползаются по полу; воздух наполняется приторно-сладким ароматом лилий. Позади Гвидиона вытягиваются огромные наперстянки с карминово-красными цветами. Одна за другой свечи гаснут, захваченные листвой или ветвями, пока мы окончательно не погружаемся в темноту.

Но я не так напугана, как могла бы быть.

Она легко берет меня за руки, затем прижимает свои ладони к моим. Ее глаза светятся в темноте, излучая мягкое золотистое сияние. Я ожидала увидеть в них ярость из-за того, как с ней обошлись, но вместо этого в них читается что-то иное – печаль, но не совсем… Думаю… думаю, то, что я вижу, – это понимание.

Мне вспоминается ее история. Созданная магом лишь для служения, лишь для того, чтобы ее использовали. Игрушка для человека, из-за проклятия неспособного взять в жены смертную, – не более чем сосуд для наследника, инструмент, чтобы обмануть судьбу. Созданная, чтобы всегда быть кроткой, нежной, идеальной. Делать то, что велено, хочет она того или нет. Воплощенная из мужской фантазии, никогда не имевшая права быть той, кем она на самом деле хотела быть.

У меня ушло слишком много времени, чтобы понять: попытки подогнать себя под чужие представления о совершенстве всегда приносят только несчастье. Это заведомо обречено на провал. Никакие прически, макияж, дизайнерская одежда и дорогие украшения не сделали бы меня той, кем Бекетт действительно хотел меня видеть.

Мне понадобилось слишком много времени, чтобы осознать: постоянно жертвовать своим счастьем, своими потребностями, своим удовольствием ради чего-то еще – это слишком высокая цена. Она оставляет тебя жаждущей, заставляет во тьме одиночества задаваться вопросами: «Этого ли я хотела? Стоило ли оно того?»

— Мне жаль, – тихо говорю я ей; ее руки все еще касаются моих, кожа нежная, как лепесток. – Мне так жаль, что с тобой это произошло.

Понимает ли она, что планирует Гвидион? Есть ли способ это остановить? Я слышу за спиной в темноте шаги. Он пытается сбежать. Он ругается во тьме, и до меня доносится звук разрываемой листвы, закрывающей дверь.