Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 101 – Флора Торн

— Вы будете исповедовать Лавинию О'Делл?

— Если Лавиния того попросит.

— Разве вам не обязательно советовать ей беспокоиться о своей душе?

— Я советую всем о ней побеспокоиться.

Дарси с неудовольствием склонила голову набок, размышляя. Ей, в общем-то, даже льстило ее школьное прозвище Дьяволица. «Нет, – решила она, – беспокойство о душе – это не для меня. Хотя, – она склонила голову на другую сторону, – разве жизненный путь Эшпертона, опутанный ложью и оттого сгнивший на конце, как испорченный чеснок, ничему не учит?» Все же Дарси отмахнулась: нет, у нее еще есть несколько годков. Она направилась к выходу, но в дверях с сомнением замерла.

— А мистер Буделок, – замялась она, обернувшись, – он приходил к вам на исповедь?

Викарий не торопился с ответом.

— Мистер Буделок ушел с чистой совестью, Дарси, – наконец улыбнулся он. – Он ушел с миром.

Следующий день прошел более чем спокойно. Дарси, Герхард и Аделаида делились между собой впечатлениями о расследовании и обсуждали планы на остаток лета. С чашечками чая они остановились у западной изгороди сада Аделаиды, обозревая пейзаж.

— А кто же все-таки убил Сибиллу Эшпертон? – спросила Дарси, с генеральским видом отпивая из кружки. – Эшпертон?

— Нет, конечно, нет, – ответила Аделаида. – Никто не убивал ее. Подозреваю, миссис Эшпертон отравилась собственным выведенным сортом.

— Как это? – Дарси округлила глаза.

— Ботаническая лаборатория Оксфорда ведь подтвердила, что бегония была ядовитой, но Сибилла не знала, какой именно она вывела сорт. Полагаю, в тот день она пересаживала клубни голыми руками и, страдая от экземы, вероятно, пренебрегла перчатками. Стоял жаркий день, она должна была часто вытирать лицо, и яд проник в расчесы и дыхательные пути. Как и Артуру, – вздохнула Аделаида, – в течение получаса ей должно было сделаться плохо.

— Какая нелепая случайность. – Дарси отставила чашку.

— Она успела сделать в блокноте пометку, и, думаю, – нахмурилась Аделаида, – Эшпертон прочел ее. Прочел и понял, отчего умерла его жена. И тогда перед ним встал серьезный вопрос: раскрыть правду или стереть все связанное с Blue Dusk навсегда.

— Он выбрал второе, – мрачно ответила Дарси.

— Да, раскрыть причину смерти Сибиллы значило бы выдать себя. Кто-то бы точно сложил два и два и понял, что сорт вывел не он. На тот момент Артур только выстроил карьеру, и отказаться от нее было выше его сил.

— Но потом совесть замучила его. – Дарси наслаждалась тем, что к Эшпертону вернулось содеянное.

— Конечно, он помнил о Сибилле. Он посадил в память о ней розу. Он открывал миру ее разработки. Не знаю, что в конце концов навело его на мысль о раскаянии, но даже этот момент был для Эшпертона щепетильным.

— Викарий пытался заставить Эшпертона официально признать автором сорта Сибиллу, – пояснила Дарси. – Но тот отказывался…

— А потом, на свою беду, решился. – Герхард оперся локтями об изгородь забора. – Рассказал все мисс О'Делл.

— Наверное, он хотел спасти и ее, и свою репутацию, – предположила Аделаида. – В конечном итоге, думаю, Артур собирался признаться, но в то же время понимал, что, если сейчас дать ход сорту Лавинии, он увязнет в этой истории еще больше и ее потянет за собой. Поэтому он предупредил ее.