Книга Двухголовый всадник, страница 108 – Наталья Звягинцева

— Теперь ваша очередь. – Вислотский сделал два шага и встал напротив Георгия. – Ваш мотив – мечта о ткацкой фабрике.

Гера неуклюже поднялся, отчего очки съехали на самый кончик его носа. Он рывком вытянул лучину и, потрясая ею над головой, воскликнул:

— Вот, смотрите все, я невиновен! А мечта моя непременно осуществится, никто не остановит меня. Насмешки и неверие лишь укрепляют меня в стремлении. Химические опыты, что я проводил все эти дни, оказались невероятно успешными, и мне удалось составить формулу добавки, которая обеспечивает невиданную доселе стойкость красителей. Это будет переворот в ткацкой промышленности. Моё имя войдёт в историю.

Гера, не удержавшись, бросился к сестре и Константину. Навалился всей своей грузной фигурой и обнял молодых.

— А вам я желаю счастья! Вы правильно сделали, что выбрали свой путь и решили идти им вместе. Но, моя дорогая сестра, при каждом удобном случае я обещаю напоминать тебе о том, как хорошо ты скрывала свою тайну даже от старшего брата!

Глаза барышни вновь заблестели от слёз.

— Кабы я знала, что ты примешь мою сторону, непременно бы рассказала.

Позади раздался настойчивый стук трости.

— Теперь вы, Константин Иванович. Ваш мотив слишком очевиден, чтобы его озвучивать.

— Нет уж позвольте, ваше сиятельство, – подал голос Смоловой, – для протокола мне надобно всё понимать. А ваши домыслы и причуды за улики не будут засчитаны. Раз уж решили вы побыть гадалкой в ярмарочный день, будьте добры, растолкуйте непосвящённым.

— Что ж, извольте, Илья Наумович, – сказал Вислотский. – Здесь мотив – преданность отцу. А любовь, о которой вы подумали, была мотивом у другого подозреваемого.

Полковник недовольно закряхтел, с подозрением покосился на графа, но комментировать не стал. Тем временем Костя вытянул свой жребий. Лучина оказалась целою.

До этого момента Джованни сидел молча и хмуро глядел то на Любу, то на её избранника. Но тут не выдержал, вскочил с мраморных перил и, подбежав к Николаю Алексеевичу, потребовал:

— Ваше сиятельство, дозволите мне вытянуть?

— Ваш мотив был озвучен, так что теперь ваш черёд показать своё истинное лицо, – согласно кивнул граф.

Синьор Отто вдруг сделался нерешительным, потянулся было за одной лучинкой, да как обожжённый отдёрнул руку.

— Что это вы там выбираете? – в сердцах воскликнул господин Казимов. – Раз наметили одну, её и тащите.

— Леонид, подлей мне ещё чаю, – раздался густой голос Полины Гаевны. – Подожди, придёт твой черёд.

Казимов вспыхнул.

— Неужто вы меня, своего супруга, подозреваете? Мы столько лет душа в душу прожили, а теперь я для вас один из многих сделался?

— Да успокойтесь вы, Леонид Степанович, не вмешивайтесь в ход событий, – зашипел Старецкий-старший. – Дойдёт и до нас с вами очередь.

— Это уж можете не сомневаться, ещё как дойдёт, – отчего-то потирая руки, забормотал полковник. – Николай Алексеевич, пора бы эту мистику заканчивать. Синьор Отто, делайте свой выбор.

Джованни вздрогнул, ухватился за лучину и потянул. Медленно-медленно вырастала она, демонстрирую свою целостность. Итальянец пошатнулся, прижал кулак с зажатой лучиной к груди и поспешил вернуться на своё место.

Смоловой поднялся и огладил взъерошенные бакенбарды.

— Ну вот, ничего страшного не случилось. Всё-таки иноземные люди, они хилые какие-то, не чета нашим молодцам. – Полковник приблизился к графу и довольно кивнул. – Итак, у нас осталось трое подозреваемых, а у Николая Алексеевича осталось три лучины. Следовательно, один из них искомый преступник, что загубил душу господина Власова, привязал его бездыханное тело на спину лошади и пустил в лес.