Книга Двухголовый всадник, страница 30 – Наталья Звягинцева

Власова осеклась, достала из поясного кошелька батистовый платочек и приложила к глазам.

— Ах, я больше этого не вынесу… Гера, проводи же меня в мою комнату.

И Власова, нежно поддерживаемая сыном под локоть, скрылась в доме. Младший Миша тоже проследовал за ними, но по хитрому выражению его личика было понятно, что он не собирается сидеть подле матери, а продолжит читать увлекательную историю или направится на задний двор для организации очередного раскопа.

В это самое время на садовой дорожке появилась пара. Очень высокая дама плыла, словно фрегат по бушующим волнам, следуя точно намеченным курсом. Одета дама была по-городскому, никакой небрежности и фривольности, всё дорого и строго. Тёмные волосы были собраны в высокий узел с приколотой к нему модной круглой шляпкой, что ещё больше прибавляло ей росту. Длинную шею украшала нитка чуть потёртого розового жемчуга, что указывало на его несомненную принадлежность к фамильным драгоценностям. Фигура была столь монументальна, что заметить идущего с ней под руку господина удалось не сразу. И неудивительно, был он невысок, худ и совершенно терялся на фоне жены.

— Столичные гости, – сквозь зубы процедил Старецкий. – Полина Гаевна Казимова с супругом Леонидом Степановичем.

Граф Вислотский с интересом рассматривал приближающихся. Вот уж кого он здесь не ожидал встретить! Он слышал о Казимове, о его блестящей стремительной карьере в Петербурге и о последующем его крахе, а главное, о той придирчивости, с которой он выбирал себе друзей. Об этом даже в Москве ходили едкие слухи, очень похожие на правду. И ежели человек вдруг обнаруживал в себе значительную и неприкрытую меркантильность в знакомствах, про него так и говорили: вылитый Казимов. И на такое непременно следовало обидеться, а в отдельных случаях и потребовать удовлетворения. По тем же слухам, именно из-за подобного каламбура впал он в немилость у одной слишком высокой особы и сейчас тратил все свои силы на поправление репутации и дел.

А вот Полина Гаевна помимо того, что была супругою вышеописанного господина Казимова, ещё ко всему прочему являлась дальней родственницей графа Вислотского со стороны матери. Приходилась ему то ли внучатной^[7] тёткой, то ли внучатной сестрой. Об этом родстве в семьях знали, но близких отношений не завели.

Люба встала из-за стола – жаркое из перепёлки, в начале обеда по требованию матери положенное на тарелку барышни, так и осталось нетронутым – и, легко сбежав с террасы по ступенькам в сад, встретила Казимовых вопросом:

— Ну как там Надя? Ей всё ещё нездоровится?

— Благодарю, дитя моё, Наденька заснула, – очень низким, почти мужским голосом произнесла дама, – но обязательно навести её, как проснётся, ей будет приятно. Я смотрю, вы уже закончили?

— Нет, нет, – торопливо ответила барышня, – маменьке сделалось дурно, и Гера повёл её в комнаты.

Вторая гренка всё ещё лежала нетронутой на тарелке графа, но он отчего-то встал и принялся расхаживать вдоль стола. У Василия промелькнула мысль, не сбегать ли за микстурой, но, не заметив хромоты сильнее обычного, он успокоился. Меж тем Николай Алексеевич совсем случайно остановился около стула, который занимала барышня, и стал что-то изучать внизу.

— А книжка-то на русском, – удивлённо пробормотал граф и направился к своему месту.