Книга Двухголовый всадник, страница 66 – Наталья Звягинцева

— Какое слово вам от меня надо?

— Ваше имя, – тихо сказал граф.

— Всего-то. И тогда вы дадите мне обещание выполнить мою волю?

— Да, – ещё тише отозвался граф, он сам себя не узнавал.

Весело рассмеявшись, разбойница пришпорила лошадку, та мгновенно поднялась на дыбы и сорвалась места, помахав Вислотскому хвостом на прощанье. Над полем разнёсся звонкий крик.

— Моё имя – Агриппина…

Помутнение рассудка, которое было связано со златокудрой барышней, выбило Николая Алексеевича из того благодушного состояния, в котором он доселе пребывал.

— И на что мне понадобилось её имя? Мы никогда больше не встретимся… Однако, – Вислотский тяжело вздохнул.

И как его опять угораздило сделаться должником особы женского пола? Сбежал же он от одной такой из Москвы, ан нет, и в чистом поле сызнова в историю вляпался. Ладно бы барышня была благородных кровей, а то дикарка, разбойница! Хоронится по лесам с шайкой немытых мужиков. Тут что-то неприятное кольнуло графа в самое сердце.

Но отчего же Агриппина ему показалась знакомой? Никогда граф с такого рода людьми не пересекался, разве что проезжая мимо в экипаже. Но факт оставался фактом – Агриппину он раньше где-то видел, слышал её голос.

Так, проводя время в тоскливых размышлениях о собственной неспособности противостоять женщинам, Вислотский не заметил, как к нему через поле подъехал Громов.

— Николай Алексеевич, вот вы где, – спешиваясь и подбегая, заговорил адъютант с облегчением. – Я уж думал, не найду вас. Зря вы без меня поехали.

— Может, и не зря. – Вислотский наконец очнулся и сделался вновь энергичным. – Узнал я кое-что про нашего Прокопия.

— От кого же?

— От одного из разбойников. – Граф сам удивился себе, что не захотелось Василию про Агриппину рассказывать. – Один из них как раз здесь проезжал. Поговорили мы.

Громов, не в силах скрыть своего разочарования, охнул. Но тут, заметив, что трость графа лежит на земле, а в левой руке Вислотский сжимает острое лезвие, внимательнее посмотрел на начальника. Тот стоял прямо, не шелохнувшись, по шее была размазана кровь. И только теперь Громов понял, что разбойники – это не весёлая авантюрная игра, в которую они с Саидом и Костей решили пуститься, а реальная злая сила, способная лишить жизни.

— Вы ранены! Вам угрожали? – поспешно вытаскивая свой пистолет и озираясь вокруг, воскликнул Громов.

Вислотский горько усмехнулся.

— Ранили, да только не туда, куда тебе кажется. – Словно тряпичный петрушка, граф согнулся и, подхватив трость, с лёгким щелчком соединил её с рукоятью. – Буду в Москве, кое-что доработать придётся…

Николай Алексеевич взобрался на приступок коляски, отказавшись наотрез от помощи Громова. Следовало проверить, справится ли он с этой задачей. Вышло, что справился. Двинулись в обратный путь. Вислотский правил, а Василий, привязав свою кобылу позади коляски, разместился на сиденье рядом.

Дорога вилась меж трав и холмов, конь неторопливо вышагивал, ездоки его не понукали. Они погрузились в пересказ всего, что удалось узнать за этот день. Только факты и фразы, сказанные собеседниками, никаких пока рассуждений и оценок. Сначала следовало обрисовать круг событий, а уж после эти события анализировать.

— Ну, что думаешь про всё это? – наконец спросил граф.