Книга Двухголовый всадник, страница 79 – Наталья Звягинцева

— С чем пожаловал? – спросил полковник и, шумно вздохнув, взял протянутое ему письмо, разломил печать и погрузился в его изучение.

По мере чтения лицо полковника вновь принялось меняться, оно то бледнело, то розовело, уши же довольно подёргивались. Такого он никак не ожидал. Сам граф Вислотский обращался к нему за помощью!

— Значит, никак вам без старого пса не справиться, – довольно хмыкнул полковник, ему нравилось сравнивать себя с бульдогом: когда он хватался за дело, его было невозможно оторвать. – Выходит, что никак, – ответил на свой же вопрос полковник.

Отложив недописанный отчёт в сторону и ещё раз перечитав такое приятное письмо от графа, Илья Наумович поднялся. Подойдя к Громову, он с чувством пожал ему руку и заверил, что не позднее завтрашнего полудня всё устроит. От одной мысли о том унижении, на которое пришлось пойти надутому графу, чтобы обратиться за помощью к неравному себе, в душе полковника запели соловьи.

Покидая полицейское управление, Василий взглянул на часы, что стояли в конце длинного коридора. Они показывали без четверти девять. Весьма удачно для его следующего визита. Если княгиня Рагозина дома и принимает, то оба письма удастся доставить одним днём.

Ворота на двор были отворены. Перед домом стояла богатая карета с упряжкой из четырёх вороных, выстроенных цугом^[19]. Никто Василия не остановил, не задержал, и он, взбежав по ступеням, оказался в залитой светом десятков свечей прихожей. Из комнат слышались голоса.

— Вам назначено, сударь? – Тихий вкрадчивый голос заставил Громова обернуться.

На него слегка выпученными глазами взирало тусклое сутулое создание в полинялом жёлтом платье.

— Ольга Григорьевна, и вы меня не узнали? – Молодой человек пригладил волосы и поклонился.

— Василий, кажется, – неуверенно забормотала женщина. – Вы не совсем вовремя. У Анны Павловны гости.

В это самое время из комнаты раздался девичий голосок, он звенел и искрился, словно хрустальный колокольчик, своими переливами. У Громова кольнуло сердце. Перед взором сразу предстало милое доброе лицо Катюши – только так теперь Василий называл барышню про себя. Катюша. Какое прекрасное мягкое имя…

— Так вы изволите уйти или будете стоять столбом здесь до завтра? – Недовольный женский голос мгновенно развеял все мечтания.

— У меня срочное послание к княгине Рагозиной от Николая Алексеевича, – не шелохнувшись, ответил Василий. – И я буду стоять здесь до тех пор, пока не представится возможность его вручить лично Анне Павловне.

Лисина недовольно пожевала губу, отчего лицо её сделалось ещё более мятым и непривлекательным. Видимо, имя графа Вислотского заставило её призадуматься. Не говоря больше ни слова, женщина так же тихо выскользнула из прихожей и вскоре вернулась с приглашением для Василия зайти.

— Но имейте в виду, – строго сказала она, – вы вторгаетесь к нам совершенно не вовремя. Будь моя воля, не пустила бы вас.

— Слава богу, что хозяйка здесь не вы, – пробормотал Громов и для приличия добавил: – Сударыня.

Под надзором полного негодования взгляда Василий оказался в гостиной. Здесь он сразу увидел массивное колёсное кресло и в нём сухонькую старушку в кружевном чепце. Анна Павловна восседала с прямой спиной в окружении парчовых подушек и казалась самой значительной здесь фигурой. Справа от неё на диване сидела Катерина. На барышне было платье цвета утреннего летнего неба. Кто угодно сказал бы, что это голубой наряд, но для Василия это было слишком просто.