Книга Покоренные, страница 26 – Ульяна Соболева

— Поэтому похитил женщину, чтобы доказать современность бизнеса?

— Потому что женщина держит ключи. Ты вела машины Радича, счета, мёртвые точки. Саид — радиосеть. Максим — доступ к архивам. Андрей — старые соглашения. Вы распределили систему, но не заметили, что самым удобным входом оставили семью.

Фарид достал тонкую папку. Внутри лежали выписки со счетов, закрытых после войны Радича, и фотографии трёх складов. Один я знала: там находилась мёртвая точка для документов, пока пожар не уничтожил верхний этаж. На втором никогда не была. Третий принадлежал официальной программе защиты и не должен был появиться в руках частного человека.

— Откуда адрес?

— Из системы, которую ваши мужчины назвали безопасной.

— Тогда зачем тебе я?

— Адрес — это дверь. Ты знаешь, какие двери ведут к людям, а какие оставлены как приманка. Знаешь, где Максим разорвал связь между именем и счётом. Мне нужен порядок ключей и тот, кто подтвердит, что архив настоящий.

— То есть ты украл карту без легенды.

— Я украл достаточно, чтобы заставить легенду приехать.

Он постучал тростью по моей ноге, едва касаясь. Жест выглядел почти вежливым. Я видела за ним чужие тела, которые бухгалтер превращал в строки.

— После открытия ты отпустишь женщин?

— Перевезу туда, где их не найдут Вороновы.

— Продашь.

— Найду применение. Не изображай святую. Твои семьи тоже используют людей.

— Поэтому ты доказываешь моральное превосходство торговлей?

— Я ничего не доказываю. Я возвращаю активы.

Вот настоящее лицо, не ожог. Фарид не считал себя мстителем. Он называл женщину активом так же спокойно, как другие называли насилие супружеским долгом. С таким человеком нельзя было спорить о душе. Только лишать его расчёта.

— Ты не вошёл. Ты устроил шум возле гостевой двери.

— А ты сидишь напротив меня.

— Временно.

Он рассмеялся. Смех тянул повреждённую кожу, превращая лицо в маску.

— Дауд называл тебя последней большой потерей. Не потому, что не успел продать. Он получил деньги от Саида. Но после тебя Нармузинов заставил закрыть море, Воронов начал жечь склады, посредники разбежались. Одна белая девушка обошлась дороже флота.

— Я была не причиной. Поводом, которым мужчины прикрыли свои войны.

— Удобно. Ты всегда снимаешь с себя цену?

— Я снимаю ценник. Это другое.

Фарид положил на стол старую фотографию мамы. Ту, что забрали вместе с паспортом. Уголок был заломан, по лицу шла красная линия. Рядом — распечатка моей регистрации с Саидом, подпись, вырванная вооружённой угрозой Андрею.

— Твой муж купил тебя, — сказал Фарид. — Потом использовал покупку по назначению. А ты всё равно живёшь с ним и читаешь его счета. Объясни, где заканчивается пленница и начинается добровольная жена.

Удар пришёл не словом. Тело уже знало движение Саида в ту ночь, вес, боль, просьбу, которую он не услышал. Знало следующие ночи. Знало и другое: годы спустя я сама открывала дверь, сама касалась его, сама оставалась. Эти факты не уничтожали друг друга. Именно поэтому вопрос Фарида был грязнее прямой лжи.

— Не заканчивается в удобном для тебя месте, — ответила я. — Саид купил меня. Изнасиловал. Потом делал это снова. Я не обязана врать ради его любви и не обязана отдавать тебе своё сегодняшнее решение из-за его прошлого.

В комнате стало тихо. Виктор у двери отвёл глаза. Фарид не ожидал согласия.